Андрей Ильницкий Андрей Ильницкий
Андрей Ильницкий Андрей Ильницкий
Политические интересы Книгоиздательский бизнес Личные интересы Друзья. Ссылки Обсуждения
E-mail Андрея Ильницкого: ami@amicable.ru

 Ваше мнение 
«Живой журнал» Андрея Ильницкого
 Опрос   —› результаты
Кто будет президентом-2008? Иллюстрация…©…temasha.narod.ru
Кто будет президентом-2008?
C.Глазьев
Б.Грызлов
В.Жириновский
А.Жуков
Д.Зеленин
Г.Зюганов
С.Иванов
А.Илларионов
М.Касьянов
Д.Козак
В.Матвиенко
Д.Медведев
Б.Немцов
В.Путин
В.Потанин
Д.Рогозин
В.Рыжков
С.Собянин
А.Ткачев
Ю.Трутнев
Н.Федоров
А.Хлопонин
А.Чубайс
С.Шойгу
Г.Явлинский
В.Якунин
"Темная лошадка" от        силовиков
"Темная лошадка" от        бизнеса
"Темная лошадка" от        гос.бюрократии
"Темная лошадка" из        парт.бюрократии
"Темная лошадка" из        регионов

 Друзья-партнеры 

Партия "Единая Россия"
EdinRos.ru



MSPS.ru


Фонд "Либеральная миссия" Евгения Ясина
Liberal.ru



 Статистика 
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100  eXTReMe Tracker


Internet Map
Geo Visitors Map

Valid HTML 4.01 Transitional
Политика / "Человек социальный. Появится ли в России гражданское общество?" ]

"Человек социальный. Появится ли в России гражданское общество?"
Тема дня газеты "Известия"

Газета "Известия"
Статья в газете "Известия" (№113/26192 от 02.07.2002)

Андрей Ильницкий "Наступает время мейнстрима"
"Власть, бизнес и гражданское общество — ресурсы и сторонники"

В последнее время стало жутко злободневно поддерживать малый и средний бизнес. А все дело в том, что в своем выступлении на Государственном совете РФ президент Владимир Путин сформулировал перед властью задачу создания "благоприятной среды для деловой активности малого и среднего бизнеса". И пошло-поехало.
Однако никто собственно не спросил к примеру нас - издателей: в чем конкретно наши проблемы и интересы. Хотя практически все издательства России являются тем самым "малым и средним бизнесом".
Механизма диалога с властью для обсуждения наших проблем не создано.
Это хорошо иллюстрирует налоговая ситуация с российским книгоизданием, где под общим праведным лозунгом отмены всех налоговых льгот в экономике ввели с начала 2002 года НДС в полном объеме. Это непродуманное решение привело к тому, что отрасль оказалась в глубоком системном кризисе, был резко сокращен выпуск книг. Как не допускать подобного? Как добиться продуманных решений, предварительно обсужденных со всеми заинтересованными сторонами? Где взять работающий механизм диалога бизнеса, да и общества в целом с властью?
Ответ очевиден — его дает практика цивилизованных стран — надо отстраивать институты гражданского общества. Я полагаю, что мелкий и средний бизнес является частью нарождающегося гражданского общества. Он является фундаментом и основным человеческим ресурсом для формирования сообщества граждан. Ведь именно предпринимательская среда формирует людей активных, инициативных, надеющихся на себя.
Убежден, что основой процесса формирования гражданского общества в России должно стать информационное поле, медиа-пространство, объединяющее граждан, если так можно выразиться, по горизонтали. Интересно, что в России более 20 процентов населения позиционирует себя как средний класс, хотя показатели качества их жизни пока не соответствуют мировым стандартам этого класса. Но люди стремятся и хотят быть средним классом. Под это стремление людей надо "подставить" консолидирующие механизмы, и в частности СМИ, внятно ориентированные на средний класс — "газета среднего класса", "журнал среднего класса".
На мой взгляд, перспективным механизмом являются разного рода круглые столы, клубы, бизнес-школы, действующие на постоянной основе. Необходима реформа российской элиты, ставшей закрытым от общества клубом. Пора заканчивать этот аналитический постмодернизм, в литературе и в жизни наступает эпоха мейнстрима.
Разного рода сообщества потребителей и собственников тоже могут быть эффективны. Еще одним узлом кристаллизации гражданского общества могли бы стать разного рода муниципальные территориальные сообщества граждан, разного рода кондоминиумы — как на Западе кварталы и улицы ("я живу на хорошей улице"). В мегаполисах, на мой взгляд, могут быть перспективны разного рода ассоциации — выходцев с Кубани, из Красноярска, Новосибирска, далее везде.
У меня скептическое отношение и к правозащитным организациям - большинство их ориентировано на работу, обещающую прямой отклик в столичных СМИ, но не на работу "на земле".
И вот уж во что я совсем не верю - так это в создание некого универсального супероргана для диалога между высшим руководством и гражданским обществом. Как бы не превратить институты гражданского общества в декорацию и красивые транспаранты над идущими на выборы колоннами.



"Человек ни черта не может один"
Интервью на тему с Александром Даниэлем

Александр Даниэль, сын известного писателя Юлия Даниэля, историк правозащитного движения, член правления общества "Мемориал", высказывает свою точку зрения на проблемы гражданского общества в России.

  • "Известия" / Елена Яковлева: Александр Юльевич, чем измеряется сила общества?
    А.Даниэль: Я думаю, способностью к кооперации, к совместным инициативам, к взаимопомощи. Именно поэтому тоталитаризм - это прежде всего отрицание гражданского общества как такового. При тоталитарном строе личность остается один на один с надличными силами, как бы они ни назывались: "партия", "государство", "народ". Советская система, по иронии истории именовавшаяся "социализмом", то есть в точном переводе "обществизмом", стояла как раз на крайнем, запредельном индивидуализме. Общество было абсолютно атомизировано, оно, собственно говоря, было и не обществом вовсе, а "населением". А по формуле Хемингуэя, которого почему-то все дружно считают крайним индивидуалистом, "человек ни черта не может один". Помните, в романе "Иметь и не иметь"?

  • "Известия": Когда говорят о гражданском обществе, оценки разбегаются до прямо противоположных - кто-то говорит "гражданское общество у нас есть", кто-то наоборот.
    А.Д.: Гражданское общество есть, но очень кривобокое. Есть относительно сильное и развитое сообщество гражданских организаций. По самым скромным подсчетам, их (только таких, которые хоть как-то работают, а не просто существуют на бумаге) не менее 70 тысяч, и в них активно работает более миллиона человек. Это много или мало? На такую страну, как Россия, где куда ни плюнь наткнешься на общественную проблему, - маловато. Ведь по идее любая проблема, местная или общероссийская, должна порождать ответную реакцию общества. Как это бывает в нормальном обществе: в каком-то районе вдруг начинает быстрыми темпами расти подростковая наркомания - немедленно образуется соответствующий "комитет обеспокоенных родителей", который трясет местное начальство, организует кампании, пикеты около школ, в конце концов. Где-то строят химкомбинат, а экологическая экспертиза не проведена должным образом. Тут же возникает соответствующее экологическое движение регионального масштаба. И так далее, вплоть до клубов по интересам. У нас все это тоже происходит - но масштаб не тот. У нас больше привыкли жаловаться начальству, а еще больше - жаловаться друг другу на начальство.
    Но все же, если сравнивать с той пустыней, которая имела место еще 15 лет назад, - прогресс огромен.
    Проблема в другом. Ведь гражданское общество - это не только совокупность некоммерческих общественных организаций. Это еще и независимые профсоюзы, и свободная от государственного вмешательства пресса, и свободная культурная инициатива, и развитая система частной благотворительности, и местное самоуправление (не как нижний отрезок "вертикали власти", а как особая форма самоорганизации людей, живущих вместе в одном районе или населенном пункте), и много-много чего еще. Ну и где у нас все это?

  • "Известия": Гражданское общество не просто "третий" сектор?
    А.Д.: В определенном смысле не только "третий", но и "второй", и даже "первый" секторы общественной жизни - порождение гражданского общества. В самом деле, негосударственный бизнес тоже ведь можно рассматривать как социально значимую инициативу (а один мой друг - экономист и гражданский активист Александр Аузан - вообще считает, что в России бизнес - это еще и гражданский подвиг). И в этой инициативе всегда присутствует не только коммерческая, но и некоммерческая составляющая. Что же касается "первого" сектора - политической власти, государства, - то в демократическом обществе власть является не более чем особой формой самоорганизации населения в целом.

  • "Известия": В прошлом году, когда готовился Гражданский форум, обозначились разные точки зрения на проблемы гражданского общества...
    А.Д.: Вы знаете, вокруг Форума возникло огромное количество мифов, порожденных и сторонниками, и противниками этого - в общем-то не такого уж чрезвычайного - предприятия. Например, те, кто был вообще против Форума, почему-то боялись, что, приняв участие в этой сходке, мы почему-то "потеряем независимость". Я так и не понял, почему и каким образом мы ее должны были утратить. С моей точки зрения, потеря независимости, как и потеря невинности, может случиться либо по обоюдному согласию, либо в результате насилия. Но и для того, и для другого варианта никаких форумов собирать не надо.
    Было еще такое - лестное для нас, но тоже неверное - представление, что в ходе подготовки и проведения форума мы - "Мемориал", Московская Хельсинкская группа, Социально-экологический союз, Конфедерация обществ потребителей и другие крупные сетевые организации - героически отстояли свои принципы от посягательств со стороны государства и всякого рода его порученцев, работающих в сфере обслуживания политических заказов власти. Мы и сами поначалу готовились к подобной "борьбе за принципы". Но, откровенно говоря, все оказалось не так драматично, как мы ожидали. Не было, или почти не было, столкновения концепций. По одной простой причине: у людей, которых мы априори назначили себе оппонентами, вовсе не оказалось внятной и целостной концепции гражданского сообщества вообще и Гражданского форума в частности. А у нас и наших союзников в среде активистов гражданских организаций такая концепция была. Поэтому наши представления о Форуме, его целях и задачах были довольно легко приняты - хотя бы потому, что у большинства наших партнеров собственного представления не было.
    Еще один миф: что коварный замысел супостатов состоял в том, чтобы растворить "московских правозащитников" среди представителей провинциальных "социальных" организаций, которые, согласно этой версии, существенно более лояльны по отношению ко всякого рода начальству. Будто бы! Кто понимает, сразу скажет: противостояние какой-нибудь региональной организации помощи детям, больным диабетом и органов здравоохранения, губернских или федеральных, куда круче любой чеченской войны. Что до независимости, то "регионалам" она ничуть не менее дорога, чем "москвичам", и "социальщикам" так же важна, как правозащитникам.




"У нас нарушена публичная среда"
Интервью на тему Глеба Павловского

Глеб Павловский, глава Фонда эффективной политики, известный политтехнолог, инициатор и организатор "Гражданского форума", автор весьма нелицеприятных характеристик современного состояния умов и острых оценок гражданской реальности отвечает на вопросы корреспондента "Известий".

  • "Известия" / Елена Яковлева: Глеб Олегович, вы как-то сказали, что в России "безумно слабое общество".
    Г.Павловский: О России часто говорят как об "империи фасадов", имея в виду власти. Но сегодня наши "фасады" не столько власть, сколько общество и его институты. Оно не готово ни консолидироваться, ни обсуждать ничьих идей всерьез. Для нас не существует авторитетов, а высказанные предложения становятся поводом для вопроса: интересно, зачем это ему, и кто за этим стоит? Все расстыковано и рассогласовано.

  • "Известия": А в чем дело?
    Г.П.: Нарушена публичная среда. Та самая "политическая публичность", которая обеспечивает связь между членами общества, между территориально и этнически разными культурами, между властями и народом. А без этого демократия не работает. Она расхватана и монополизирована мелкими группами людей, занятых "своими делами" - самопрезентацией, самораскручиванием, шоу-политикой.

  • "Известия": Когда вы говорите "публичная среда", вы имеете в виду телевидение, газеты, журналы?
    Г.П.: Не только, но и их тоже. Разве пресса стала общественным институтом?! В ней идет обмен концепциями, разворачиваются общенациональные дебаты по значительным темам? Я слышу старый советский рупор, "динамик", из которого идет вещание на меня.

  • "Известия": Но если публичная среда монополизирована, напрашивается простой рецепт: ее надо демонополизировать. В России ведь есть слой активных людей...
    Г.П.: Самые активные сегодня вне каких бы то ни было институтов. Они - "новая улица". Слой людей, политически и общественно активных, но не вовлеченных ни в один механизм легальной политической активности, просто потому что таких механизмов нет. И создавать их никто не хочет. Спросите, например, у партии "Яблоко", почему она не прорастает в местную жизнь, и выслушаете тысячу жалоб на уважительные причины: и местная власть мешает, и демократия не та, и нет легальных денег от легальных спонсоров. Все это правда, но демократия всегда "не та, что надо", это строй, который сам себя проектирует и меняет. У наших партий нет политической воли создавать механизм работы с массами. Такой механизм был у коммунистов, но, похоже, что он разрушается. А там, где исчезает "красный пояс", его заменяет отчетливый "шлейф" экстремистских групп и их сетей.

  • "Известия": Вы скинхедов имеете в виду?
    Г.П.: Господь с вами! Скинхедов проще показывать по телевизору, как различимых в толпе. И сами они это любят. А по стране сотни организаций вербуют молодежь, под разными идеологическими паролями затаскивая ее в однотипные военно-спортивные структуры. "Витязи" в Волгограде, "Наше дело" во Владимире. Обычно связанные с местной милицией и с нею вместе "крышующие" темные бизнесы. Собирают подростков "под идею", отрабатывают с тренером приемы защиты и нападения, а потом тренер говорит: пойди подожги вон того, потому что он - дальше на выбор, в зависимости от "идеологии" - глобалист, кавказец, еврей. И горят дома и магазинчики, как в Суздале, Нижнем или в Рязани, например. Кстати, и это тоже своего рода "гражданское общество".

  • "Известия": У нас в стране 300 тысяч некоммерческих организаций. Далеко не во всех из них отрабатываются приемы рукопашного боя. Они не могут взять и вернуть себе "узурпированную" публичную сферу. Я не имею в виду - отобрать газеты и телевидение у собственников...
    Г.П.: СМИ должны быть общественными институтами по функции и принципам, а не по собственности.
    Что же касается возвращения публичной среды обществу - это вопрос наличия у самого общества воли для этого. Многие из этих организаций, например правозащитные, часто не умеют профессионально выступить ни партнером, ни оппонентом, ни экспертом проводимых властью реформ. В России правозащитник часто играет роль этакого "коллективного Шандыбина": "Опять проклятая власть реализует свои дьявольские планы по разрушению наших гражданских свобод!" Да вы их создайте сначала, эти свободы.
    У нас господствует маниакальная взаимная подозрительность. Власти в общественной среде ищут анархистов, шпионов и крамольников, хотя гражданин в массе своей уж давно вошел в берега и не хочет потрясать государство. А в правозащитной среде все еще бытует диссидентская конспирология: мы, мол, точно знаем - в Кремле есть бункер, где разрабатываются планы ликвидации прав и свобод. Спорят лишь, Путин в этом бункере заправляет или по неведению попустительствует? Какое общественное партнерство можно строить в такой атмосфере?
    Что, например, показал нынешний потоп на юге, последствия которого станут более ощутимыми ближе к осени? Мы видим Россию, где всякая власть оборвана на уровне города и региона и бессильно повисает над покинутым "вертикалью власти" рядовым районом. Нет институтов самоуправления, которые вместо упраздненных советов взяли бы на себя ответственность на местах. Местное самоуправление срезано как бритвой. Бездействуют местные СМИ, нет информационной связи снизу вверх.

  • "Известия": Что такое гражданское общество, по-вашему?
    Г.П.: Это общество, в котором живет неформулируемая норма, признаваемая всеми, даже врагами. Есть демаркационная черта между властью и народом, которую ни та, ни другая сторона не пересекает. Соблюдаются неформальные правила, возникает неформальный этос. Например, в советские 70-е каждый диссидент знал, что его не могут прибить в подъезде, натравив уголовника, по крайней мере в Москве и в России. Диссиденты были "гражданским обществом" советской поры до тех пор, пока эта самая демаркационная линия признавалась.

  • "Известия": А сейчас она намечается?
    Г.П.: Отмена выборов, например, невозможна: три четверти населения отвергают мысль о том, что начальство должно назначаться, а не избираться. Ограничение свободы перемещения и выезда за границу - невозможная вещь в общественном сознании. Как и запрет свободы торговли. Свободы слова. Как ни смешно, но даже низкорейтинговые наши партии нельзя запретить. Это уже "за чертой" приемлемого.
    Но все-таки общество в России недостаточно густо. По крайней мере не настолько, чтобы бюрократия не могла сунуться ни в Интернет, ни в СМИ, ни в образование, не наткнувшись на общественную реакцию, дискуссию. Не все дискуссии кончаются победой общества. Но иногда эти победы бывают сокрушительными. Де Голль после 1968 года имел огромные полномочия и большинство в парламенте, как сегодня Ширак, но общество не приняло его реформу высшего образования, и он ушел из политики.

  • "Известия": Когда у нас настанут такие времена: общество не примет идеи или реформы, и президент уйдет?
    Г.П.: Я думаю, что к концу второго президентского срока Путина должны быть заложены основы такого, сверхпрочного правового режима.




Блицопрос: Что нужно сделать, чтобы в России возникло гражданское общество?
Блиц-опрос провела Майя Стравинская

Юрий СЕНОКОСОВ, философ:
— Свобода — вот главное условие гражданского общества. Будет поддерживаться свобода, будут возникать гражданские инициативы. И еще нужна интеллектуальная работа. Марксистская теория шлифовалась столетие, так же должны быть отшлифованы и представления о гражданском обществе.

Алексей Симонов, председатель Фонда защиты гласности:
— Его просто надо заметить.

Георгий САТАРОВ, политолог:
— Мне кажется, вопрос немного запоздал: гражданское общество уже существует. Но если его переформулировать по-другому: "Чем можно помочь?" - я бы сказал: нужна предельная открытость власти и адекватное законодательство о благотворительности, чтобы гражданское общество могло существовать не только на западные гранты.

Белла Ахмадулина, поэт:
— Мне кажется, сторонним усилием этого достичь невозможно, дело в нас самих. Необходимо упрочить поведение души. А что можно еще сделать? Мне кажется, это долг и достояние граждан: независимость души, собственное благопристойное поведение, уважение к другому человеку. Надежды, что гражданское общество придет как чье-то благодеяние, по-моему, тщетны.

Вероника Дударова, дирижер:
— Какое гражданское общество, когда кругом такой беспредел! Знакомая жалуется: маму ограбили, вырвали сумку с деньгами и документами. Я в ужасе от того, что происходит с обществом, молодежью, подростками, от творящегося беззакония. Надо убеждать молодежь в том, что хорошая жизнь не строится по принципу "украл-купил", что смысл ее в каком-то внутреннем базисе, в желании занять достойное место в обществе.

Маргарита Сусалькова, врач-окулист:
— Самая главная наша беда заключается в том, что граждане не получают достойной зарплаты. Врач у нас получает сто долларов! Кроме заботы о том, откуда денег взять, его ничего не интересует.

Татьяна Костомарова, продавец с лотка:
— Я живу в коммуналке с тремя детьми, с соседями, без горячей воды, да и холодная не всегда бывает. Что я могу сказать на ваш вопрос? Все очень тяжело. Я руководству вообще сейчас не верю.

На днях исполняется ровно год одной воплощенной потом в жизнь идее — идее проведения Гражданского форума. Она возникла после прошлогодней июльской встречи представителей некоммерческих организаций с президентом Владимиром Путиным. Организаторы ставили громкие цели: объединить усилия и возможности первичных гражданских структур, сформировать постоянно действующую гражданскую палату, влиять на процесс принятия важнейших политических решений в стране. В ноябре Гражданский форум собрался в Кремлевском Дворце съездов. Прошли 21 дискуссия и 80 "круглых столов". Кто-то говорил: "знаковое мероприятие", кто-то язвил по поводу того, что слет кинологов с правозащитниками ничего не даст, и им совсем не обязательно пересекаться в дискуссиях.
Общество и государство объявили о попытке стать партнерами. Идее исполнился год, и о Гражданском форуме почти никто не вспоминает. Воплотившись в Кремлевском Дворце съездов, она развоплотилась в жизни.
А словосочетание "гражданское общество" продолжает звучать у нас как вечная ссылка на эффективность чужих социальных механизмов.
Что произросло на собственной почве кроме скинхедов и футбольных фанатов? Строим мы гражданское общество по планам сильных мира сего или оно у нас потихоньку складывается само? Или вообще не складывается, несмотря на планы и усилия? Что такое в конце концов гражданское общество и зачем оно нужно? Об этом споры, сомнения и предложения этой полосы.


Ваше мнение о статье — в [форуме] сайта.

E-mail Андрея Ильницкого: ami@amicable.ru  
2003-2005 © А.М.Ильницкий —› Личная информация / биографическая справка
Тех.поддержка: Виталий Ильницкий   Хостинг: Hosting.HNS.ru