Социальная империя. Будущее России и самодержавие для XXI века

Размещаем в сайте статью Андрея Ильницкого и Марии Ленченко, опубликованную 26.05.2020 на страницах журнала «Россия в глобальной политике».

Россия будущего – социальная империя, основанная на принципе «самодержавия» не в смысле восстановления монархии, а в смысле истинного народовластия, где мы – россияне – во главе с сильным лидером сами себя держим. Конституционное положение о народовластии реализуется через единство вертикали власти всенародно избранного национального лидера и горизонтали власти, вытекающей из действенного местного самоуправления. Элиты национализируются, бюрократия ставится на службу Отечеству и не обладает политическими полномочиями.

Глобальный социально-экономический кризис, спровоцированный коронавирусом, показал слабость существующих механизмов солидаризации общества и власти. Социологические опросы, анализ российских СМИ и социальных сетей показывают рост недоверия к властным структурам. Данные ведущих исследовательских социологических групп (ВЦИОМ, ФОМ, Левада-центр) демонстрируют тренд на расширение разрыва между властью и обществом. По данным Фонда «Общественное мнение», за период с 5 апреля по 3 мая 2020 г. количество людей, считающих что президент «работает на своём посту скорее хорошо» упало с 67% до 61%, а «скорее плохо» увеличилось с 18% до 24%. Рейтинг доверия к президенту за истекший месяц упал с 63% до 57%, а недоверие возросло с 25% до 31%[1]. По данным Левада-центра только за март-апрель 2020 г. показатель доверия к президенту снизился с 83% до 68% (то есть на 14%). Наблюдается неустойчивость и уменьшение лояльной части электората[2].

Особенно явственно это проявилось в социальных сетях и СМИ, аудитория которых, не будучи репрезентативной по выборке, активно влияет на настроения всего общества. По данным системы мониторинга «Крибрум», 71% пользователей российских сетей негативно оценивает работу властей в части мер, принятых в связи с коронавирусом. Деятельность правительства по купированию последствий кризиса отрицательно оценивают 60% пользователей сети[3].

Таким образом, коронавирус обострил кризис доверия между властью и обществом, а «самоизоляция» лишь усугубила атомизацию. Необходимо проанализировать и найти социальные механизмы, способные обеспечить солидарность и единение власти и общества. Русский учёный Дмитрий Менделеев писал: «Разрозненных нас сразу уничтожат, наша сила – в единстве, воинстве, благодушной семейственности, умножающей прирост народа, да в естественном росте нашего внутреннего богатства и миролюбия»[4]. Актуальность мысли Менделеева трудно переоценить.

Кризис будущего

К сожалению, внятного контура будущего сегодня не предъявлено. Политические элиты продемонстрировали несостоятельность, действуя рефлексивно, отставая от событий, не будучи способны формировать повестку на основе стратегических национальных интересов. Более того, в режиме странного умолчания «задвинуты» стратегические и активно пропагандировавшиеся ранее программные документы.

Вспомним «Стратегию-2020», разработанную в конце «нулевых» годов, которая так и не была реализована. Вместо ожидаемого роста ВВП на 64–66% рост за более чем 10 лет составил лишь 5,8%, вместо увеличения реальных доходов населения на 64–72% отмечено их сокращение на 5%, вместо снижения уровня бедности с 13,14% до 6–7% показатель опустился лишь до 12,7% в конце 2019 года[5]. Анализ причин неисполнения этой важнейшей программы, как и части положений, принимавшихся позднее в 2012 г., проведён не был. По крайней мере, нам он неизвестен и до общества не доводился, что является дополнительным фактором снижения доверия к власти.

Таким образом, от «формулирования будущего» элиты самоустранились. Ответственность за стратегию и оперативное решение по выходу из кризисов переложили на президента и – отчасти – на общество, которое, по их мнению, должно проявить разум, понимание и почему-то нужным образом самоорганизоваться. Экспертное же обеспечение политики почти полностью свелось к пиар-оформлению выступлений главы государства. Причина не только в сервильности, но и в отсутствии системы по-настоящему влиятельных мозговых центров, так в полной мере и не сложившихся в новой России.

Хроническая болезнь правящих элит – непонимание важности стратегии и неспособность к ней. Их рефлексивная, а порой просто пораженческая позиция по факту вычеркивает бюрократию из авангарда, который должен вести в будущее.

Кризис целеполагания носит глобальный характер. Пандемия коронавируса обнажила хрупкость ценностных приоритетов человечества. Выдающийся социолог и философ современности Зигмунд Бауман ещё в 2017 г. отмечал: «Мечта западного человека о “лучшей жизни” расторгла свой заключённый на небесах брак с будущим. А в процессе развода мечту ещё и превратили в товар, пустили по потребительским рынкам, гнусно обобрали»[6].

Коронавирус выявил острый кризис социальной и культурной идентичности. Неспособность государств обеспечить защиту населения от глобальных проблем (как антропогенного, так и естественного характера) имеющимися инструментами и ресурсами привела к подрыву политики глобализации. Возникновение экономико-социального кризиса закономерно, хотя формы, в которых он проявился, и не были ранее свойственны политическим системам. Исходными точками стали: кризисное состояние мировой экономики, невозможность дальнейшего поддержания спекулятивной финансовой системы капитализма в прежних условиях без изменений механизма и пропорций изъятия инвестиционных ресурсов; кризис политики альянсов, глобальных и региональных наднациональных структур (ООН, ВОЗ, НАТО, ЕС, АСЕАН и других), которые не справились с ролью двигателя глобальной мобилизации и переформатирования мира перед лицом угрозы.

Отдельно отметим кризис социальной модели, в которой опорой был «средний класс». Она перестала быть драйвером развития задолго до возникновения пандемии и маловероятно, что её возможно оживить по окончании коронакризиса. Ещё в 2011 г. в фундаментальном труде «Национальный стратегический нарратив», опубликованном в США за подписью «Мистер Y» говорилось: «У нас нет ответа на фундаментальный вопрос, который задают всё больше и больше наших сограждан. Куда идёт наша страна, каково её место в будущем мире? Какова цель? Как мы туда доберёмся? Какие путеводные звезды будут для нас ориентиром? Наши падающие дороги и мосты отражают падающую уверенность в себе. Наши реформаторы образования часто, кажется, отчаиваются, что мы когда-нибудь сможем эффективно воспитать новое поколение для экономики XXI века. Наша система здравоохранения всё больше отстаёт от других развитых стран»[7]. Уже тогда говорилось о сочетании двух факторов в глобальном кризисе: с одной стороны – эффект синхронности экономических и политических кризисных тенденций и тотального характера эрозии системных глобальных институтов, с другой – формирование гибридного политико-экономического пространства, в котором политические, экономические и социокультурные аспекты развития становятся неразделимыми[8].

Итак, налицо глобальный структурно-коммуникационный сбой. Под угрозой коронавируса государства вынужденно приостановили производства и закрыли границы, экономическая политика, в основе которой лежат процессы глобализации – упрочение взаимозависимости национальных экономик в связи с увеличением скорости движения и объёмов товаров и услуг, технологий, капиталов, а также рабочей силы через государственные границы, – оказалась вне игры.

Сбережение державы: на что опереться в миропереходе
Андрей Цыганков
Опасный период перехода к новому мировому устройству заставляет вновь задуматься о выживании и назначении русских в мире, их вкладе в его будущую стабилизацию на принципах справедливости и взаимного уважения в глобальном сообществе народов. Выжить и сохраниться как народ-государство, материально и идейно подготовиться к державному возвращению в мировую политику после длительного и опасного мироперехода – чем не основа для формулирования национальной идеи?
Подробнее

 

Кризис институтов

 

Проявился разрыв обратной связи между обществом и властью, остановились социальные лифты. Известный итальянский политолог и аналитик, президент Международного института глобальных анализов Vision & Global Trends Тиберио Грациани отмечает: «Меня крайне удручает слабая солидарность, проявляемая Европейским союзом, его задержка с планированием помощи таким странам-членам, как Италия и Испания. Нынешняя пандемия обнажила хрупкость государств, по крайней мере, западных, их подчинённость владельцам крупных наднациональных цифровых инфраструктур и корпораций…».

Слабость традиционных политических институтов – партий и общественных движений – проявилась и на Западе, и в России. Где были партии от Единой России до КПРФ и других, где ОНФ, общественные палаты, СПЧ и тому подобные структуры, которые должны были консолидировать и отмобилизовать население в период коронакризиса? Эту работу переложили на президента, исполнительную власть и СМИ, а общественно-политические институты оказались аутсайдерами.

Система демократии, которая базировалась на обеспечении взаимной ответственности и доверия власти и общества, повсеместно впала в глубокий кризис. Люди перестали чувствовать, что влияют на власть. Таким образом, разрушена система обеспечения лояльности общества и власти, в основе которой лежали принципы убеждающей коммуникации, направленной на формирование у объекта (в данном случае общества) доверительного отношения к субъекту (власти).

Поспешный переход России, вслед за Западом, к информационному обществу лишь усугубляет риски. Мы живём во времена, которые аналитики уже называют «эпохой постправды». Происходит колоссальное увеличение объёма потребляемой информации, в которой человеку всё сложнее разобраться. Люди воспринимают информацию лишь на уровне заголовков, не вдаваясь в детали и суть. По данным ВЦИОМ, лишь каждый второй россиянин заявил, что в состоянии отличить правду от лжи[9], а в правдивость чиновников (по данным Левада-центра) верят лишь 12%[10].

Распад истины представляет собой одну из ведущих мировых тенденций. А если истины нет, то возможно всё. Пандемия коронавируса блестяще продемонстрировала эффективность технологии манипулирования общественным сознанием – миром правили паранойя и страх.

Что делать для обеспечения доверия и – как результат – лояльности? Можно понуждать к лояльности, выстраивая механизмы тотального контроля. Это система доминирования, при которой за каждым объектом общества – от личности до социальных объединений – устанавливается наблюдение. Проверенная, но крайне затратная и потому недолговечная система. Альтернативой является создание мотивирующей системы добровольной лояльности, которая базируется на доверии между властью и социумом на основе общих целей, ценностей и вытекающем из этого солидарном действии. Для формирования мотивирующей системы необходимо (вспомним Менделеева[11]) искать точки кристаллизации социально-экономической ткани на новых основах солидарности – в территориальном, экономическом и социальном измерении.

 

Распад истины представляет собой одну из ведущих мировых тенденций. А если истины нет, то возможно всё. Пандемия коронавируса блестяще продемонстрировала эффективность технологии манипулирования общественным сознанием – миром правили паранойя и страх.

 

Одним из уроков коронакризиса должно стать новое пространственно-территориальное освоение страны, потому что в конце концов сбалансированное пространственное распределение населения – элемент национальной безопасности. Наши пространства – возможность рассредоточиться, отойти вглубь от наступающей беды, перегруппироваться и наступать с новой силой – это то, что спасало нас веками, спасает и теперь, в эпоху коронакризиса.

Провинция и её ресурсы – опора страны. Целесообразно пересмотреть политику развития территорий – перейти от укрупнения и концентрации к разумному рассредоточению, где в приоритете местные школы, детские сады, магазинчики, поликлиники, ФАПы, малый бизнес, спортзалы и дворовые площадки, то есть действовать в режиме обеспечения высокого социального стандарта шаговой доступности. Можно сказать, что это и формирование своего рода «социальных убежищ» на случай кризиса.

Стратегия концентрации ресурсов в мегаполисах противоречит цивилизационному коду России и закладывает социальную бомбу под наше будущее.

Отсутствие социально-пространственного мышления в политике ведёт к тому, что территории теряют население, формируются социальные пустоши, создаются «пояса отчуждения» городов-спутников и пригородов, населённых пауперами, зачастую этноокрашенными. Сейчас в двух опорных мегаполисах – Москве и Санкт-Петербурге – генерируется треть ВВП России[12]. Но любая конструкция устойчива, когда есть минимум три опоры. Третьей должны стать города и территории развития Сибири и Дальнего Востока, где уже имеются многие виды ресурсов, промышленный и научный потенциал, но наблюдается дефицит кадров и управленческих компетенций, а также главная проблема и угроза – депопуляция.

Социологи отмечают – сегодня большой город отождествляется с политической альтернативой государству. Возникает утопическая картина мира, где мегаполисы обладают собственными политическими ресурсами и политической властью. А регионы остаются безвластными, возникает неравенство, создающее угрозу национальной безопасности.

Кризис «скученного» проживания, обострившийся при эпидемии коронавируса и самоизоляции населения, вернул к жизни, казалось, давно забытое решение. Развитие городских агломераций, изучением которых занимаются социальные науки, подразумевает наличие определённой структуры застройки не только с точки зрения архитектурных и инженерных особенностей, но и социально-экономического развития территории. Морфология территории должна строиться на приоритете социального стандарта шаговой доступности, а именно наличии различных социально-значимых объектов (поликлиник, больниц, образовательных учреждений, домов культуры), жилых районов и тому подобного, а также элементов природного ландшафта территории.

Для обеспечения национальной безопасности необходима встроенная в систему государственного управления социально-экономическая модель мобилизационного типа, дублирующая/страхующая на случай возникновения разного рода гибридных кризисов, наподобие коронавируса или техногенных сбоев в будущем. Для начала возможно введение в официальный оборот такого понятия, как социоинформационная устойчивость государства и его территорий. Она определяла бы способность государственных и социальных структур сохранять дееспособность в условиях киберугроз, в том числе сопряжённых с негативными информационными кампаниями, поводом для которых могут быть бедствия разного рода, например, эпидемии.

Мы можем многое позаимствовать из опыта советской системы (градостроение, жилищная политика, система гражданской обороны и так далее), которая была основана на обеспечении социального стандарта по месту жительства. Рациональные принципы экономического планирования определяли также и пространственную организацию городских поселений.

Идеи рационального многослойного социально-территориального планирования должны быть взяты за основу при формировании понятного обществу образа будущего. Россия – цивилизация пространства, простора, так формировались наши ценности и наш образ мышления. «Скученность» и концентрация не соответствуют русской психологии.

 

Империя народовластия

 

Необходима национализация экономического роста, затруднённая в существующем геоэкономическом контексте доминированием финансово-инвестиционной либеральной модели. Отчётливо виден запрос на переосмысление социально-территориальной политики в направлении единого стандарта жизни, пронизывающего все её составляющие. После эпидемии коронавируса аргументы о необходимости осваивать просторы за Уралом (Сибирь и Дальний Восток) звучат по-новому.

Высокое внутреннее напряжение, связанное с удержанием огромных неоднородных пространств, постоянное пребывание России в гуще геополитической борьбы делают задачу консолидации общества и власти, обеспечения национальной безопасности и развития государства важнейшей и решающей сегодня. Необходима качественно более прочная устойчивость социальной структуры.

Русский философ Василий Розанов писал: «Единственный порок российского государства – это его слабость. Слабое государство не есть уже государство, а просто его нет». Модель «Россия будущего» – социальная империя, основанная на принципе «самодержавия» не в смысле восстановления монархии, а в смысле истинного народовластия, где мы – россияне – во главе с сильным лидером сами себя держим. Это категорически подкрепляет запрос на суверенность, стратегическую осознанность и комплексность государственного управления, аккумулирующего внутренние и внешние факторы роста России. Для реализации этой модели необходима новая стратегия социально-политического и пространственного устройства, базирующейся на трёх составляющих – безопасности, сбережении народа и территориально-экономической эффективности. Конституционное положение о народовластии должно реализовываться через единство вертикали власти всенародно избранного национального лидера и горизонтали власти, вытекающей из действенного местного самоуправления.

Элиты национализируются, бюрократия ставится на службу Отечеству и не обладает политическими полномочиями.

Обратная связь осуществляется через инициированное президентом РФ собрание лучших людей страны – лидеров общественного мнения, актива местного самоуправления: учёных и инженеров, аграриев и рабочих, студентов и учителей, врачей и священнослужителей, силовое и военное сословие, заслуженных ветеранов и великих спортсменов, героев России и простых тружеников – представителей всех народов многонациональной страны. Это собрание носит как учредительный, так и институциональный характер.

Построение «социальной империи», основанной на самодержавной традиции и высоком социально-территориальном стандарте качества жизни, обеспечивающей населению равный доступ к бесплатной современной медицине, фундаментальному образованию и безопасной инфраструктуре в шаговой доступности. Способность государства через обратные связи и диалог с обществом сформировать привлекательную модель социального устройства обеспечивает экономическую и технологическую самодостаточность России. Это – важнейшая задача текущего периода нашей истории. Решив её, Россия станет державой, задающей социальный образец для мира.

Об авторах

Андрей Ильницкий

Действительный государственный советник 3 класса, член СВОП.

Мария Ленченко

Политолог.

Сноски

[1] Данные отчёта «Доминанты. Поле мнений. Фонд «Общественное мнение. 07.05.2020.

[2]Данные отчёта «Одобрение институтов власти и доверие политикам» Аналитического Центра Юрия Левады.

[3] Данные отчёта ОАО «Крибрум» от 07.05.20.

[4] Д.И.Менделеев «Заветные мысли». 1905.

[5] Страна несбывшихся программ: почему провалилась Стратегия-2020? / Комсомольская правда. 09.11.2019. Ссылка: https://www.kp.ru/daily/27053.7/4119288/

[6] Бауман З. Ретропия /Пер. с анг. В.Л. Силаевой; под науч. ред. О.А.Оберемко. М.: ВЦИОМ, 2019.

[7] A National Strategic Narrative 2009. Ссылка: https://www.ncafp.org/national-strategic-narrative-vision-america-age-uncertainty/

[8] Евстафьев Д.Е., Ильницкий А.М. Глобальный кризис как «запал» геоэкономических трансформаций: вызовы для России / Международная жизнь, 2019.

[9] Люди в цифре. Эпоха постправды / Доклад ВЦИОМ. 14.06.2019. Ссылка: https://wciom.ru/fileadmin/file/reports_conferences/2019/2019-06-25_psihologicheskaya_oborona.pdf

[10] Более половины россиян обвиняют чиновников во лжи о положении дел в стране /Ведомости. 10.02.2019. Ссылка: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2019/02/10/793734-chinovnikov-lzhi

[11] Д.И. Менделеев «Заветные мысли». 1905.

[12] Большая часть проживает на западных территориях, а в северных и дальневосточных территориях наблюдается стабильный отток населения. Статистика говорит сама за себя: основная полоса расселения России – это 3,8 млн км² (35% площади), на которых живёт 126 млн человек (85% населения), на остальных 13,3 млн км² зоны Севера (65% площади) живёт 21 млн человек (15% населения). Из 146,5 млн человек населения России 108,7 млн человек составляют городское население (74%), а 37,9 млн чел – сельское население (26%). В 15 крупнейших городах России живет 33 млн человек (23% населения), в том числе в Москве и Санкт-Петербурге – 17,6 млн человек (12%).

3 комментария


  1. Оригинал публикации https://matveychev-oleg.livejournal.com/

    * ★ ☆ ✪ ✫ ✵ ✸ ✶ ⍟ ✦ ✧ ✱ ✳ ✴ ✷ ⊛

    О статье Андрея Ильницкого и Марии Ленченко
    «Будущее России и самодержавие для XXI века»

    Сайт «Россия в глобальной политике» опубликовал важную, серьезную статью Андрея Ильницкого и Марии Ленченко «Будущее России и самодержавие для XXI века».
    Почему эта статья является важной и серьезной? Не только потому, что Андрей Ильницкий – это советник Министра Обороны России, но, прежде всего, по тому анализу проблем, которые она ставит, и по позитивным предложениям, которые озвучены в статье.
    Как всякая аналитика, данная статья подводит определенные итоги и делает выводы из происходящего в мире, особенно на фоне эпидемии коронавируса, а далее предлагает позитивную программу. Кстати говоря, статья начинается с того, что позитивные программы сейчас в мире отсутствуют. Тоска по какому-то глобальному проекту, миссии, цели ощущается не только в России.
    Мы уже устали с 90-х годов слышать, как мантру, одно и то же: «Скажите куда мы идем? Какова цель России? Какова её национальная идея?» По большому счету, ответ на этот вопрос до сих пор не найден. Говорить о том, что национальная идея – это патриотизм и постоянное неуклонное улучшение жизни народа и социальных гарантий, конечно, можно, но такие разговоры идут только на безрыбье, то есть при отсутствии или скрывании по-настоящему глобальной идеи, глобального плана. Недаром в сети ходит мем под названием «Хитрый план Путина»: у Путина есть какая-то задумка, идея и цель, но он ее никому не рассказывает; она появляется постфактум, заранее никому не объявляется – в этом видятся разведческие повадки Путина.
    Дело в том, что проблема отсутствия будущего, не только российская проблема. Как показывают Ильницкий и Ленченко, в Америке и в европейских странах абсолютно та же проблема: ведущие интеллектуалы говорят, что утрачен смысл существования, утрачен образ будущего. Они требуют от своих правительств, от своих политиков и лидеров ответа на вопрос: куда мы идем и какую миссию выполняем? С тех пор, как коллективный Запад победил коммунизм, такая миссия исчезла. Еще можно было говорить о конце истории и о торжестве глобального мира в 90-е годы, но после того, как взорвались башни-близнецы, стало понятно, что никакого глобального и светлого мира нет, что существует огромное количество угроз, что в качестве реакции на глобализм поднялось огромное количество антиглобалистких движений, в том числе и террористических. Райская жизнь для Запада в 90-е годы закончилась.
    Сейчас в эпоху эпидемии все глобальные институты, которые были выстроены после победы над Советским Союзом, трещат по швам. Европа показала себя полностью импотентной и не оказала никакой помощи Италии и Испании. В Евросоюз никто не верит. Америка, которая гордилась своей медициной, технической вооруженностью, богатством, опозорилась на весь мир, показав рекордный уровень заболеваемости, высокий уровень смертности, чудовищную дезорганизованность внутренней политики. Не отстают от нее многие другие страны. В целом идет кризис доверия к государствам. Общество не может доверять ни глобальным институтам, ни государствам, ни политическим лидерам.
    Глобальный кризис доверия – это то, что абсолютно правильно фиксируют Андрей Ильницкий и Мария Ленченко. Некоторые эксперты утверждают, что кризиса доверия нет: глобальные институты, действительно, показали свою импотентность, но государства оказались единственными, кто хоть как-то с кризисом справлялся. Здесь главные слова – «хоть как-то», потому что мы не увидели сумасшедшего роста рейтингов, роста доверия к главам государств и к самим государствам. Мы видим, как падает рейтинг Трампа, как резко падает рейтинг Макрона. Мы наблюдаем падение рейтинга испанских, итальянских и немецких властей. Россия выходит с наименьшими потерями, но даже и здесь есть небольшое падение рейтинга власти.
    Говорить о том, что пандемический кризис разрушил только глобальные институты, но укрепил государства нельзя. Глобальные институты он разрушил в большей мере, но государства – правда, все по-разному – в той или иной мере тоже разрушил. Поэтому, как совершенно справедливо пишут авторы статьи, нам нужно срочно искать новые точки солидарности. Здесь мы не будем искать точки солидарности в других странах — пусть другие государства сами их ищут.
    Программа, предложенная Ильницким и Ленченко, прежде всего, для России и выводы, которые они делают, подходят больше всего нам. Первый и главный вывод носит не политический, а хозяйственно-экономический или хозяйственно-географический характер. Пандемия показала уязвимость больших городов и концентрации населения в больших мегаполисах. Нужно пересмотреть глобальную концепцию, которая принята на вооружение нашим правительством — о 25 или 35 агломерациях, на которых будет строится Россия. Дескать, существует объективный процесс урбанизации, переселения людей из сел в города и этот процесс не остановить; он идет по всему миру уже сотню лет и его можно только возглавить. Поэтому не надо улучшать жизнь на селе, а только помогать людям переселяться в города, которые будут кузницами благополучия.
    Города уязвимы не только с точки зрения эпидемии. Они уязвимы для атомного оружия. В случае специального или случайного, неконтролируемого пуска баллистической ракеты, именно город убьет огромное количество населения, чего не случилось бы, если бы население было равномерно рассредоточено по большой территории. Очевидно, что мнимая экономическая целесообразность проживания в больших городах превращается в свою противоположность. От большой скученности страдает само же население, потому что в бесконечных пробках съедается огромное количество рабочего времени и это снижает производительность труда. Страдает экология и здоровье граждан, а, следовательно, их социальное самочувствие. Города и мегаполисы имеют множество других серьезных недостатков, но мы не будем их отмечать — достаточно тех, которые указаны.
    Требование рассредоточения населения и освоения огромных пространств в России, о котором неоднократно говорили многие эксперты, совершенно справедливо. Я, например, писал статью «Что нам делать с Дальним Востоком?» Эта статья, хоть ей уже десять лет, остается актуальной. Действительно, невозможно долго терпеть ситуацию, когда у нас на территории Дальнего Востока проживает всего 7 миллионов человек, то есть в 2 раза меньше, чем в одной Москве. Конечно, нужно осваивать и Сибирь, и Дальний Восток, и Забайкалье: вести там инфраструктурные проекты и заселять их. Соответственно, нужно законодательно прийти к тому, чтобы прекратить в Москве всякое строительство, расширение, то есть законсервировать ее и возможно даже расселить. То же самое касается и многих других мегаполисов.
    Я бы даже сделал более смелые выводы, чем предлагают авторы этой статьи, и пошел бы дальше: нужно полностью сделать ставку на малоэтажное строительство и осуществить переселение больших масс людей; давать людям, которые готовы переселяться на землю, не только дальневосточные гектары, но и другие гектары, давать им всевозможные подъёмные и прочее. Очевидно, что люди, которые переселяться, будут жить небольшими общинами и у них будет другой способ управления.
    Об этом, собственно, и говорят Ильницкий и Ленченко. В названии статьи есть слово «самодержавие», которое обычно понимают, как синоним к слову «монархия». Здесь же авторы вкладывают другой смысл. Самодержавие – это, когда люди сами себя держат, то есть являются самостоятельными. Самостоятельными они могут быть только тогда, когда они обоими ногами стоят на своей земле, возможно ведут собственное хозяйство, а не живут подвешенными в воздухе, когда под ними десять этажей внизу и десять этажей сверху, и они живут в маленькой коробке, в ячейке из бетона пять на десять метров.
    Это будет также решением демографической проблемы. Не только демографы, но и все мы прекрасно знаем, что снижение рождаемости в обществе напрямую связано с урбанизацией. Чем больше в обществе городов, тем меньше людей, потому что в селе или за городом на природе ребенок – это помощник, а в городе ребенок – это обуза. Решение нашей демографической проблемы напрямую связано с расселением или исходом людей из больших городов.
    Сейчас на природу в села уже переезжают отдельные энтузиасты. Они создают собственные коммуны, настоящее местное самоуправление и там живут без всякой помощи государства, не рассчитывая на нее. Но авторы данной статьи говорят о том, чтобы это была государственная политика. Они предлагают, чтобы сам народ выработал эту политику, выработал формы своего общежития. Для этого даже предлагают организовать некое новое собрание, народный собор, который бы мог провозгласить и утвердить эту стратегию и мог привлечь государственный аппарат к выполнению этой стратегии.
    Возможно, у противников данной гипотезы есть свои аргументы, свои возражения, но важно, чтобы дискуссия, наконец-то, была начата. Сейчас все выглядит так, как будто урбанизации реально нет альтернативы. Также утверждали 20 лет назад, что глобализации и мировому правительству нет никакой альтернативы и история закончилась и так далее. Однако, история быстро показала, кто на самом деле закончился. Поэтому мегаполисную концепцию развития нужно всерьез поставить под вопрос.

    Ответить

    1. Иногда комментарии имеют более системный подход, чем сам текст. В данном случае текст и комментарий Олега Матвейчева создают новый документ эпохи великих перемен. И сам текст и комментарий заслуживают внимания, хотя Матвейчев более свободен в изложении своих взглядов и тем интереснее. Злободневные темы, поднятые в тексте, изложены очень деликатно и являются только поводом для разговора о стратегии будущего России. Но более интересна была бы тактическая сторона вопроса о самих возможностях и способах объединения общества. Идея «самодержавия», поданная в тексте, немного напоминает столыпинские реформы и противоречит основному тезису текста о синергии сильного лидера и Народного Собора. Как соединить самодостаточных «самодержцев» в Народный Собор? Центральная власть в РФ по традиции вынуждена опираться более на структуру военной бюрократии, чем на структуры местного самоуправления (Советы). Даже в Российской Империи в период активности Земства, центральная власть не особо считалась с земскими структурами, опираясь на бюрократию и дворянское собрание. Конечно, от советника министра обороны хотелось бы услышать тактические перспективы синергии верховной власти и народа.

      Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.