Ведомости: «Андрей Воробьев о себе, конкурентах, криминале, «Единой России» и своем принципе управления — «демократуре»»

Интервью - Андрей Воробьев, врио губернатора Московской областиИнтервью у Воробьева «Ведомости» брали в Серпуховском историко-художественном музее — в этот город он приехал с визитом. Перемещается по региону Воробьев на вертолете, что сильно экономит время, и по дороге в Серпухов мы успеваем залететь на открытие нового лифтового завода в Ивановском. В Серпухове мы отклоняемся от графика — Воробьев идет в парк общаться с народом. Он признался нам, что это его любимое занятие.

— Скоро исполнится год, как вы руководите Московской областью. Какие задачи ставили, какие удалось решить, какие — нет и почему?

— Самое главное, что мне удалось, как мне кажется (так это или нет, покажет 8 сентября), — это наладить отношения с жителями региона. Я считаю, что вот этот диалог, это взаимопонимание и есть мой самый большой успех. С меня спрашивают, меня ждут, меня заставляют отвечать, предлагают какие-то решения. Я очень благодарен людям за это.

Второе достижение — это поставлена цель и сформирована команда. Есть цель, которую опять же разделяет не какая-то узкая группа лиц, а практически большинство. Московская область должна стать лидером, регион этого достоин. Что удалось сделать? По мелочам перечислять, наверное, неправильно. Это только время может показать, что на самом деле удалось. Сейчас я бы воздержался от оценки собственной деятельности, потому что мне это видится не очень скромным, и я предпочитаю, когда все-таки дела говорят за человека, а не человек хвастается: «А вы знаете, я еще вот это сделал. А вот это вы видели там, мы это проезжали — это вот я».

— Как вы оцениваете ход избирательной кампании, свои шансы, шансы других кандидатов, возможность второго тура?

— Любая избирательная кампания, в любой стране, в любом муниципалитете непредсказуема. Поэтому сейчас, несмотря на то что эксперты, социологи, политологи прогнозируют мне победу уже в первом туре, мы все-таки добросовестно и очень активно работаем в районах, рассказываем о наших приоритетах. И самое главное — даем внятные ответы на вопросы, которые беспокоят людей: дороги, здравоохранение, ветхое жилье, мигранты, все то, что каждый день окружает нас. Мы лидеры, это факт. Я уверен в собственных силах.

— А вы считаете кого-то из других кандидатов серьезным конкурентом? Или такой серьезной политической борьбы, как в Москве, в области на выборах нет?

— Я ко всему отношусь серьезно. Если вы намекаете на то, что мой отрыв по социологии очевиден, — да, это так. Но я напоминаю, что в жизни само по себе ничего не происходит. 10 месяцев назад моя узнаваемость в Московской области составляла 3%. Три, понимаете?! А сейчас, я думаю, порядка если не 90, то 87-85%.

— Не всегда узнаваемость конвертируется в рейтинг…

— Узнаваемость всегда конвертируется в рейтинг. Только вопрос — в какой: доверия или недоверия? 10 месяцев назад у меня был почти нулевой рейтинг, а сейчас вы сами видите…

— А из ваших соперников кто к вам ближе всех, по данным социологии вашего штаба?

— Выборы покажут. Я думаю, что традиционно кандидат от КПРФ придет вторым.

—  А почему вы решили поддержать своих конкурентов и помогли им преодолеть муниципальный фильтр, да еще и в один день с Сергеем Собяниным? У вас была специальная договоренность?

— Не секрет, что мы регулярно встречаемся, общаемся. Это был наш совместный план. На мой взгляд, это было правильное решение — оно делает нас сильнее.

— Чувствуете ли вы проблемы из-за того, что не сложились отношения с главами каких-то районов?

— На этой работе все зависит от того, какие у тебя установились отношения с людьми. Я работаю для жителей, я работаю для тех, кто живет и работает в районах, поэтому моя задача — узнать, почувствовать, показать себя, познакомиться с теми, кто живет в Подмосковье, рассказать им о моих принципах, о моем стиле управления, о том, что я хочу сделать.

Конечно, главы районов и муниципалитетов — это важно, и отношения у нас сложились рабочие, конструктивные. И принцип, который я предложил в нашей совместной работе, — «демократура». Демократия — при обсуждении, диктатура — при реализации.

Что касается моих позиций: где они сильны, где они слабы? Кредит доверия я чувствую. Не потому, что ориентируюсь на данные социологов, я просто чувствую по глазам, чувствую по отношению. На встречах, в парках, больницах, школах, детских садах, на улице люди подходят, задают вопросы, я переписываюсь с жителями региона сам, поэтому я знаю, что где происходит буквально в каждом районе. И я намерен и дальше в своей работе придерживаться принципа открытости. Я считаю, что это правильный способ знакомства, общения, и намерен этим в дальнейшем заниматься.

Есть сложные районы — с тяжелым наследием. Например, Балашиха, где уровень недовольства очень высок. Я наведываюсь туда если не каждый месяц, то раз в два месяца совершенно точно.

— Как боретесь с недопущением криминала на выборы? Разбирались ли с историей, которая произошла в Цареве?

— А что произошло в Цареве?

— Мособлизбиркому пришлось несколько раз вмешиваться (там будут избирать главу сельского поселения и совет депутатов). И царевский избирком отказал в регистрации кандидатам КПРФ, ЛДПР, «Правого дела», Альянса зеленых.

— Я не в курсе этого. Как-то упустил этот момент.

— Может, поясните, как же так?

— Там нужна какая-то помощь? Что нужно сделать?

— Нам — ничего. А кандидатам, наверное, нужно.

— Если сигнал не дошел до меня, значит, ситуация находится под контролем.

— А вы так уверены, что до вас доходит все, что должно?

— Вы знаете, на 100% нельзя быть уверенным никогда и ни в чем. Я считаю, что все сколько-нибудь значащие, важные моменты, события, которые происходят, доходят до меня через глав районов, оперативные службы, моих замов или по почте. Или с помощью вас, журналистов.

Что же касается криминала, рвущегося во власть, то у нас здесь с правоохранительными органами очень тесная связка — мышь не проскочит. Криминала во власти быть не должно — это даже не правило, это железный закон. Я бы сказал — железобетонный. Более того, если какие-то сигналы поступают от жителей, все это мы обязательно учитываем.

— Вот вы идете на выборы от «Единой России». У «Единой России» был не очень хороший результат на думских выборах 2011 г. (минимум — 26,4%, максимум — 36,9%). И многие главы предпочли идти самовыдвиженцами. У партии по-прежнему низкий рейтинг в регионе?

— Вы знаете, в последнее время такая мода стала, в том числе среди журналистов, прямо наносить какие-то удары партии. Я никогда не комплексовал по поводу «Единой России». И не нужно, знаете, прятать глаза и заливаться краской по поводу того, что ты делал искренне, от души и за что тебе не стыдно. Я прошел школу «Единой России»; поверьте мне, это очень серьезная, важная, системообразующая организация, которая многие законы принимала в том числе для усиления политической конкуренции. Поэтому не надо стараться покрасить всех черной краской только за то, что состояли в «Единой России». Там очень много серьезных, по-настоящему профессиональных людей, и я знаю, что они очень ответственно относятся к своему делу. Другое дело, что и проблем хватает, в том числе, вы правы, и от чиновничества, которое как-то позволяло себе жить, мягко говоря, нечестно или позволяло себе элементы коррупции, еще там разные другие вещи, которые дискредитировали порой, но так было далеко не везде и далеко не всегда.

Что касается моего выдвижения, то есть законодательство Московской области. Все кандидаты должны быть партийными. Я прошел праймериз, семь раз по субботам собиралось минимум 800, максимум 1500 человек, мне задавали вопросы, разговаривали.

— Тогда что мешает кандидату от действующей власти выдвигаться от партии?

— Это у них нужно спросить. Кто-то встает с левой ноги, кто-то — с правой. Понимаете, мы все очень разные. Выборы — это всегда серьезный вызов. Я вам скажу: на региональном уровне с меня спрашивают как с Воробьева. С меня не спрашивают как с члена «Единой России».

Особенность муниципальной жизни, я считаю, в том, что значение партийной принадлежности на муниципальном уровне (не в обиду политическим партиям) практически отсутствует. Вот мы сейчас находимся с вами в Серпухове, здесь все решает конкретный человек. Понимаете? Глава города Павел Николаевич Залесов, глава района Александр Вячеславович Шестун — все решают они. Их знают здесь все. У них есть здесь одноклассники, которые живут и работают. Их знают. Поэтому часто, на мой взгляд, муниципальная жизнь и муниципальные выборы — это выбор личности, а не партийной принадлежности.

— За счет чего пополняется ваш избирательный фонд?

— Я знаю, что большую часть направила «Единая Россия», остальное — юридические и физические лица. Мы собрали 173,5 млн руб., истратили 80 млн. Кампания показывает, что у нас, может быть, еще сохранится какой-то остаток. Что касается источников, информацию о них вы найдете в нашем отчете.

— А кто эти физлица и юрлица? Бизнесмены региона? Вы просили кого-то пополнить избирательный фонд? Вот Михаил Балакин, председатель совета директоров «СУ-155», с которым сегодня открывали лифтовой завод, давал деньги на кампанию?

— Должен признаться, что я персонально этим не занимался. Желание помочь было у многих. Я очень благодарен тем, кто участвовал в финансировании. И, соответственно, этих денег вполне достаточно, для того чтобы успешно провести кампанию.

— На вас еще и большая ответственность по муниципальным выборам 8 сентября. Вы здесь как-то отслеживаете ситуацию или все-таки сосредоточились на своей кампании?

— Все технологические задачи решаются на местах. Признаюсь: не слежу за подробностями и нюансами муниципальной кампании. У них все-таки своя избирательная кампания.

— Но в некоторых районах, например в Можайске, ситуация проблемная. Вы в таких случаях вмешиваетесь?

— Вообще, тема муниципалитетов — это отдельный большой разговор, который я собираюсь провести с главами. Мы уже начали об этом говорить, потому что люди требуют от нас порядка и ясности — кто отвечает в районе. Люди должны знать, с кого спрашивать, с кого требовать. И когда происходит раздвоение или растроение ответственной ветви власти, то эту ответственность начинают перекидывать, как вы правильно заметили, в Можайске или Солнечногорске. От этого страдают все: не косится трава, не асфальтируются дороги, никаких изменений не происходит. И я считаю, что нужно будет готовить серьезный разговор по системе управления.

— А вы столкнулись с какими-то грязными технологиями?

— Избирательная кампания — это всегда поиск компромата, желание оппонентов опорочить тебя, облить грязью. Это, к сожалению, элемент политики, который используется не только у нас, но и в странах с гораздо более богатой демократической традицией.

— Алексей Навальный опубликовал фото дома вашего отца — отчасти это вас тоже касается.

— Да, он принадлежит нам с 2005 г.

— Могли бы пояснить, как он покупался? Потому что это, наверное, тот случай, когда вы можете ответить за семью.

— Я считаю, что политик должен уметь отвечать на все вопросы. Что касается дома, он принадлежит нам с 2005 г., когда мои родители продали старый дом и построили этот. Это действительно родительский дом, который задекларирован и в который я вас могу пригласить.

— Подождите. Значит, что-то было продано сначала, да? Ваша семья могла себе позволить такой дом?

— Да, конечно, и этот дом находится не на Лазурном берегу, не в Лондоне или Нью-Йорке, а здесь, в России. Мои родители заработали этот деревянный дом честно. Нам всем эта грязь очень неприятна. Все абсолютно законно, и темных пятен в этой истории нет.

-В 2005 году еще не было деклараций. Во всяком случае публично и для супруг.

— Мои родители сдают декларацию с 1996 г., там все нормально. И, собственно говоря, этот вопрос исчерпан. Вы услышьте, что каждый гражданин России имеет личную жизнь, имеет право заработанные деньги направлять туда, куда он считает нужным.

— После вашего ухода с должности руководителя исполкома «Единой России», так уж получилось, в партии начались реформы. Как вы считаете, этот этап реформирования завершился или нужно еще что-то предпринять? И как вы оцениваете уже произошедшие перемены?

— Вы знаете, XXI век — он другой, он очень стремительный. Все происходит мгновенно, все происходит быстро. Это здесь, в музее, в котором мы находимся, прошло 1,5 века, а картины как имели ценность свою, так и имеют, фарфор как был шедевром, так и остался. В нашей обычной жизни я могу сказать, что все стремительно меняется. Я считаю, что политические партии тоже должны держать ухо востро. Вот недавно у нас были учебные курсы для губернаторов и лучшие профессора мира нам преподавали теорию управления — государственного, муниципального, стратегию достижения целей. Так вот одна из лекций началась так: «В XXI в. не существует планирования. Забудьте». Сразу задали вопрос: «А почему?» Потому что сегодня на пути даже к долгосрочным целям ты должен постоянно меняться, потому что очень много разных вызовов, кроме того, твой план может быть просто ошибкой. Поэтому меняться, меняться и еще раз меняться! Меняться, не изменяя себе, конечно. Это касается и политики, и экономики.

— А какой вы видите область через пять лет?

— Я отвечу просто: в области должен быть порядок.

— Что в вашем понимании порядок?

— Порядок во всем, в соблюдении законов. На рынках, в миграции, на стройке, в управлении, во взаимоотношениях региональной и муниципальной властей, в прохождении сигналов, команд, мнений от жителей. В регистрации компаний, которые работают на территории Московской области, а платят налоги в другом месте. И мы его наведем, я думаю, в течение следующего года, по крайней мере эти изменения будут заметны.

Дальше — задача, я ее объявил, и, по сути, это сегодня является целью моей жизни: сделать Подмосковье регионом-лидером. По бюджету мы на 2-м месте, и задача — выйти на триллион: удвоить бюджет за пять лет. К 2018 г. мы должны удвоить бюджет. Мы постараемся досрочно это сделать, мы не отказываемся. И у нас на самом деле есть все необходимые слагаемые для успеха. Поэтому это не шутка, и это не какой-то предвыборный лозунг — триллион. Это просто необходимость, и у нас есть для этого все необходимое — у нас очень диверсифицированная экономика. И сегодня она прочна. Сегодня мы, пожалуй, единственный регион, который плюсует к итогам 2012 г. Мы, слава богу, идем очень неплохо.

— За счет какой отрасли?

— За счет структуры экономики в целом, за счет отношения к инвесторам, за счет рынка.

Плюс у нас ежеквартально приходит под $1 млрд инвестиций, в этом же районе, в Серпуховском (это небольшой район), в сентябре будет открыто еще одно предприятие, которое будет делать инсулин. Это абсолютно современное предприятие. Мы очень много производим. И вот это, конечно, опора. Сегодня спрос инвесторов на Московскую область высок.

Впервые мы смогли сделать так, что люди начали приезжать к нам, в Подмосковье. Сегодня, по статистике Центробанка, невозврат кредитов в Московской области составляет 4-5%. Например, в дружественной Калуге это 20-22%.

Что значит не вернуть кредит? Это значит, что инвестиция, которую ты сделал, не дает достаточной доходности, прибыли. Понимаете?

Отдача на вложенный капитал в Московской области очень привлекательная. В Московской области, если ты вложил деньги, ты с большой вероятностью будешь иметь прибыль.

— Московская и Калужская области — соседи, и кажется, что регион становится конкурентом Калужской области по привлечению инвестиций, хотя заслуженные лавры по привлечению инвестиций в ЦФО как раз принадлежат калужским властям. Конкурируете за каких -то конкретных инвесторов? Может, с Москвой тоже?

— Вы знаете, вообще, опять же, если немножко пофилософствовать, в современном мире избавиться от конкуренции никому не удается. Мы, конечно, конкурируем за ресурсы, за инвесторов, за инвестклимат. Это то, что является неотъемлемой частью нашей жизни.

Мы по этому поводу проводим специальные мероприятия, мы готовим специальные площадки. Мы готовы бесплатно (я подчеркиваю — бесплатно) предоставлять участки земли для новых производств с оснащенной железной дорогой, всеми необходимыми коммуникациями и, самое главное, подготовленный профессиональный кадровый состав.

— Кстати, про кадры. Вы говорите, что и порядок хотите навести, и регион развивать, себя позиционируете как молодого современного лидера. Но ведь очень многие главы районов сидят по 20-25 лет на своих местах. Скажите, после выборов, если победите, вы планируете какие-то изменения в кадровом плане? Или, может быть, вы что-то планируете менять у себя в правительстве?

— Что касается моей команды в правительстве, после выборов если и будет укрепление команды, то, я бы так сказал, незначительное, косметическое. Основные позиции все определены. Я могу приоткрыть завесу и сказать, что будут введены дополнительные должности заместителей по некоторым направлениям, в частности, у меня есть предварительная договоренность по направлению «Молодежь, спорт, культура, туризм».

Конечно, и политическому блоку мы будем уделять большое внимание, потому что отношения и взаимодействие с муниципалитетами должны быть более тесными.

Что касается глав, мне периодически задают этот вопрос. Если человек современный, конкурентоспособный, его уважают на местах, но при этом он действительно работает 26 или 30 лет, в этом нет ничего страшного. Страшно другое — когда человек теряет управление, его ненавидят, он приходит на эту позицию с целью, очень похожей на то, чтобы набить себе карманы. В целом надо сказать, что советская школа подготовки кадров была очень мощной. И сегодня этот очень непростой труд главы муниципалитета многие, прошедшие эту школу, выполняют достойно. Их, может быть, не все любят, может быть, есть вопросы, но в целом очень крепкие хозяйственники на местах. Но не везде. Есть районы, которые очень сильно пострадали. Я бы не хотел сейчас называть, но там, где управление и контроль утеряны, обязательно будут замены. Как и еще одна важная вещь, которую требуют жители, — это понимание, кто является главой района. Кое-где назрела необходимость административных изменений.

— У Московской области огромный потенциал, но он не реализован. За счет чего будете делать прорыв? Мало кто верит, что удастся сделать сбалансированный бюджет. А это снижает интерес инвесторов. Как будете решать проблему?

— Вы знаете, очень часто люди относятся скептически и с недоверием, потому что не хотят погрузиться в тему, разобрать ее на запчасти. Когда разбираешь, то очевидно, что таким прорывом, например, станут те федеральные проекты, которые были приняты недавно, — это ЦКАД и высокоскоростная магистраль. Они совершенно неожиданно для нас дополнительно дали огромные преимущества и вероятность того, что инвестиции в область дадут, соответственно, и рабочие места, и налоги, и хорошую отдачу. Вы можете себе представить, что в этом и следующем годах вводятся объездные дороги по Московской области совершенно иного качества? Это объезд Одинцова, Подольска, Химок. Это все большие деньги. Инвестиции, новые предприятия, у нас 117 площадок ждут инвесторов. И то, что мы открываем заводы, — это все в нашу копилочку.

Мы еще не начинали работать с туризмом. У нас, например, отдача от строительной индустрии (а мы № 1 по стройке, я не хвастаюсь, я просто констатирую), доля доходов в региональном бюджете — 5,3%, когда в других регионах, которые строят гораздо меньше, доля доходов — 10-12%.

Потом неправильно, когда предприятия, работающие в Подмосковье, зарегистрированы на каких-то других территориях. Мы этого не допустим.

Мы экономим огромное количество денег. За 10 месяцев мы сэкономили 3,5 млрд на обслуживании долга. Мы его уменьшили в 2 раза, докладываю вам. По этому показателю мы смотримся очень выгодно. Важно удержать планку, и важно взять деньги на развитие дешево и надолго. А для этого нужна репутация. Чтобы сделать репутацию, нужно время. Вот этим мы сейчас занимаемся.

— По строительству вы также планируете сохранять эту планку? Если не секрет, то Подмосковью такое количество жилья, наверное, не требуется? В основном около МКАД покупают те, кто приезжает в Москву.

— Вы знаете, в экономике редко руководствуются рассуждениями «требуется — не требуется». Есть спрос — есть предложение.

— Вы же видите, как все застраивается — вокруг МКАД. Не было идеи, например, запретить строительство на определенном расстоянии от кольца — пусть строят подальше?

— Жизнь вообще сложная штука. Запретить, конечно, можно. Только тогда та женщина, которая сегодня в парке подошла и спросила, когда ее барак расселят, должна была получить ответ: «Никогда».

— Ну почему? Тут 24 км от Москвы.

— А неважно. Серпухов тоже, наверное, не хочет быть заложником каменных джунглей. Когда-то и вокруг кремлевских стен был лес. Вы знаете вообще об этом, нет?

— Да, конечно.

— Ну так вот. Помните? Вы даже помните, видите? (Смеется.) А мне рассказывали. Но это я так, для разрядки. На самом деле мы, конечно, строить будем. Жизнь есть жизнь. Просто строить нужно с умом, строить нужно по справедливости.

У нас, к сожалению, девелопмент часто понимают как строительство дома и заработок в $1000 с 1 кв. м, и, соответственно, на этом все, весь девелопмент заканчивается. Такой девелопмент нам не нужен, таких девелоперов мы будем просить работать в других регионах, но не у нас. У нас девелоперами будут работать те, кто грамотно развивает территорию, красиво развивает территорию, которые строят одновременно с домами еще и то, что необходимо человеку, — парковку, например, детскую площадку, сад, школу, поликлинику.

Вы знаете, что все это не строилось или строилось с большой задержкой — в 4-5 лет. И поэтому новоселы, как правило, поднимая тост за новую квартиру, редко поднимали его за строителей. Это надо изменить.

— А девушка из Балашихи, которая обратилась к Путину, ее проблема решена?

— Да, решена, и не только ее. В декабре они заселятся в новый дом, тоже в Балашихе, но в другой части города. Там красиво — озеро, стадион, который мы будем скоро ремонтировать.

— Строится очень много жилья, но при этом есть проблемы с инфраструктурой, особенно с ЖКХ. Вот, например, все трубопроводы старые. Когда планируется замена?

— Почему я про девелопмент заговорил? Эти новые микрорайоны все сажались на старую инфраструктуру — на теплотрассы, водопроводы. Понимаете? И под каким напряжением работает вся эта устаревшая инфраструктура! Котельные на угле, жидком топливе, абсолютно неэффективные, чудовищно дорогие для жителей. Теплотрассы, которые 60% тепла теряют по дороге. Вода в стакане с осадком железа… Поэтому, если возвращаться к триллиону, я думаю, что вы понимаете, куда мы собираемся тратить эти деньги. В ЖКХ нужны инвестиции. Иначе люди постоянно будут раздраженно напоминать нам о том, что это никуда не годится.

— То есть к 2018 г. можно ожидать некой реформы в системе ЖКХ?

— Да-да-да. Сегодня ряд банков (и Газпромбанк, и «Возрождение»), фондов заявились к нам на программы по модернизации ЖКХ. Это водоканал, водоотведение, теплогенерация, теплопередача. Спрос хороший. Важно теперь, чтобы управляющие компании наладили работу. В Московской области была и, наверное, остается такая проблема: управляющие компании потребляли газ и электричество, получали от людей деньги и потом банкротились или просто-напросто ликвидировались. И, своровав таким образом (извините, но это так) на 100 млн руб., руководитель управляющей компании получал два года условно. Но где эти 100 млн? Поэтому здесь тоже нужно будет вводить серьезные изменения.

— Принцип застройки, когда у МКАД просто все битком, как-то менять собираетесь?

— Там уже все застроили, нечего менять. Сносить дома мы не можем. Тогда люди останутся без квартиры.

— Все равно же они начинают строить еще. Вот в Химках продолжаются стройки. Реутов очень плотно застраивается, потому что там появилось метро.

— Во-первых, вы должны понять, что мы все — и губернатор, и прокурор — обязаны соблюдать закон и жить по требованиям государственного регулирования. Поэтому, когда мы пришли, было выдано разрешение на стройку 17 млн кв. м. Услышьте: 17 млн кв. м! По нашему счету это практически три года стройки. Поэтому мы, соответственно, предлагаем инвесторам, строителям, которые, наверное, где-то на нас обижаются, сотрудничество и предлагаем изменить свое отношение к жителям, к инфраструктуре. И там, где это делается с пониманием, где строители относятся к нашим требованиям и требованиям жителей адекватно, у этих строительных компаний большое будущее.

— Вот если говорить сейчас про стройку, в которой работают в основном мигранты, в том числе легальные и нелегальные…

— На 75% строек в Московской области работают мигранты.

— Как будет решаться вопрос мигрантов в ближайшее время, после выборов?

— И до, и после выборов, еще в начале года, когда было далеко до избирательной кампании, мы сократили квоту на мигрантов со 150 000 до 102 000 — это во-первых.

Дальше мы уберем все несанкционированные рынки. Мы наведем порядок с квотами. Получать их будут без посредников и только те компании, которые известны. Квоты получат компании, которые предоставят специальные хорошо оборудованные городки для мигрантов. Я считаю недопустимым, когда мигранты живут в многоквартирных домах вместе с российскими гражданами, потому что нахождение 15 взрослых мужчин в 45 кв. м на лестничной площадке, где живут дети, мне видится весьма опасным и уж точно некомфортным.

— А где они эти городки возьмут?

— Они построят эти городки совершенно спокойно.

— Это будет как резервация или?..

— Это городки, это специальные… Как угодно.

— Люди будут приезжать, и им будет там даваться жилье. Так?

— Да. Им предоставляется место, где они работают. Я напоминаю, что сюда приезжают мигранты работать, а не жить. Жить они должны в Средней Азии.

Если вы мигрант, приезжаете сюда, вы живете в этом городке. У вас есть все необходимое для покупки продуктов, для обеда, для соблюдения правил гигиены. Вы можете развлекаться, общаться, но в своем городке. А когда живет 15 взрослых мужчин, а точнее, 50 взрослых мужчин на шестом этаже в Электростали, рядом с девушкой 20 лет, которая через месяц должна родить, это мне лично представляется опасным, и об этом мне говорят жители. Поэтому я считаю, что это недопустимо и нужно запретить такую практику сдачи внаем жилья мигрантам или ограничить каким-то количеством, условно говоря, хотя бы 10 кв. м на человека, чтобы в квартире, если есть мигранты, их жило два или три человека.

— Заинтриговали этими городками. А до тех пор, пока эти городки не появятся?

— Что будет? Будет то, что вы сейчас видите.

— А городки вы кого собираетесь просить, заставлять строить? Как строить? На чьи деньги? «СУ-155» пойдет и будет строить, например?

— Одна из строительных организаций совершенно спокойно у себя на территории выгораживает, ставит комфортабельные вагончики для жилья, и живут там люди.

— А, так это не капитальное строение?

— Ни в коем случае. Какое капитальное строение? Не нужно капитальное строение.

— Скажите, а вот те люди, которые метут у меня двор, кто им будет строить? «СУ-155»? Они метут во дворах, там старые постройки, там нет никаких строительных фирм.

— Я не знаю, кто убирает у вас во дворе, но там, где официальные мигранты, компании, которые их приглашают, в нашем случае, например, муниципалитет, должны предусмотреть специальные условия для жилья. Это совершенно нормально. Например, подъезд, третий подъезд в таком-то доме для мигрантов.

— Но это увеличит финансовую нагрузку.

— Вас могут интересовать деньги только после того, как вы решите вопрос безопасности. Во всем мире это так. Если муниципалитет считает важным взять квоту на 100 человек, чтобы подметать улицы, это более выгодно, чем привлекать российских граждан, — это мировая практика. Но они будут убирать улицы и в этом году, и через пять лет. Я правильно понимаю? Значит, должно быть специальное жилище, где живут эти люди, это совершенно нормально. А если человек претендует на гражданство и получает гражданство, это уже отдельная процедура.

— Но муниципалитеты этим не занимаются, они нанимают подрядчиков. Подрядчики, в свою очередь, привлекают мигрантов.

— Значит, подрядчикам нужно ставить такие условия.

— А кто это все будет контролировать? Ведь сейчас проблема не то что легальных — нелегальных мигрантов никак не решена.

— Будут контролировать и правоохранительные органы, и те, кто отвечает, дорожит этой квотой. Например, на нас сейчас вышла киргизская организация, они предлагают заключить соглашение, чтобы люди, которые приезжают сюда как раз работать, знали, куда они едут, какие условия, чтобы их постоянно не арестовывали, не задерживала милиция или ФМС. У этих людей тоже есть семьи. А у нас есть законы. И эти законы должны соблюдать мигранты. Я ни в коем случае не хочу кого-то унижать, принижать или выглядеть чрезмерно жестоким к выходцам из Средней Азии. Я лишь хочу, чтобы соблюдался порядок и была обеспечена безопасность. Когда критическая масса мигрантов достигает немыслимых размеров, это становится угрозой для жизни наших граждан. И если в Московскую область приезжает в сезон 1 200 000-1 300 000 человек, это не шутки, я хочу вам сказать.

— Считается, что Москва и область — это конгломерат, единый организм. А по вашему мнению, насколько эффективны коммуникации между вами?

— Согласен с вами. По большому счету это невидимая граница, она ни в коем случае не должна быть препятствием для наших совместных планов. И при том, что, наверное, как и у многих из нас, существует соперничество среди команд, наши регулярные встречи и партнерство с Москвой для нас являются залогом успеха. И я считаю, что наши личные отношения с Сергеем Семеновичем и ключевыми членами нашей команды очень способствуют дальнейшему движению вперед по всем направлениям. И по размещению (с мелочей можно начать) рекламы на МКАД с внешней и внутренней стороны, и по закрытию рынков, и по борьбе с мигрантами, и по развитию Московского транспортного узла. Только вместе, только вперед!

— Москва сейчас реконструирует девять вылетных магистралей. Какие из них уже реконструируются в области, какие — в планах, какие не планируется в ближайшие три года реконструировать? Я вот запрашивала информацию — насколько поняла, только три магистрали совпадают с тем, что делает Москва.

— Вылетные магистрали финансирует Москва. Но там, где дорога федерального значения (вылетные трассы — федерального значения), уже, конечно, финансирует федеральный бюджет.

Там, где региональная дорога, участвуем и мы, и, естественно, оказывается помощь федерального бюджета, и вообще такая масштабная реконструкция дорожной инфраструктуры идет, что видны те изменения. Мы строим переезды, инженерные сооружения над железнодорожными переездами, которые обеспечивают пока очень много хлопот, я уже о них много раз говорил. Поэтому мы тоже делаем вылетные, мы расширяем ш. Энтузиастов. По Каширскому шоссе до пос. Ям в начале 2014 г. строительство, предусмотрена реконструкция Октябрьского проспекта в Люберцах, в этом году начнем разрабатывать проект.

В следующем году мы будем расширять Носовихинское шоссе. У нас совместные планы по расширению Пятницкого шоссе. Есть 9-миллиардные эстакады Ильинского шоссе и Волоколамки.

— А по переездам как?

— У нас на следующей неделе закладка большого, очень важного переезда, где стоят по 1,5-2 часа, в Ступине. У нас вообще серьезные планы. Поэтому часто они совместные с Москвой.

— А там, где планы не подтверждены, например, федеральными властями, как вы поступаете?

— Деньги любят счет, когда нам не хватает, мы идем к федералам и лоббируем. Мы говорим: «Дайте нам деньги на путепроводы». И в последний раз нас поддержал президент, потому что только в виде компенсаций за счет территорий новой Москвы мы должны получить 20 млрд.

— То есть в этом году вы не получите их?

— Нам не дали. Нам дали всего 5,8 млрд. Но мы очень любим наш Минфин. И мы надеемся, что те обязательства, которые заложены в бюджете, будут выполнены и все-таки найдется возможность дать нам эти средства, иначе у нас может заморозиться стройка.

— А правительство-то вас любит? Есть вероятность, что дадут?

— Вы политический журналист, я тут тоже тертый калач. Мы дорожим партнерством с правительством.

— Так я и не слышала ответа: они обещают вам эти деньги?

— Минфин?

— Минфин или правительство — я уж не знаю.

— Мы работаем. Вот дали пока 5,8 млрд, что-то рассчитываем получить в конце года.

— А все остальные?

— Да, мы очень рассчитываем на эти деньги, потому что у нас все в заделе. Мы отдали все в проектирование. У нас под эти деньги уже выходят проекты и экспертиза.

— Сколько у вас собственных денег на дороги?

— 30 млрд руб.

— А из федерального бюджета?

— Еще 30. Но я немножко округленно.

— А вы могли бы назвать, каких крупных инвесторов вы привлекли за тот период, что работаете в области? Похвастайтесь.

— Их немало — например, в Пущине группа инвесторов готовит к запуску завод по производству инсулина. Чтобы было понятно, за год Россия потребляет 258 кг, а мы будем выпускать 500! Это раз.

В Щелковском районе мы начали строительство завода по производству спутников, два зарубежных предприятия создаются в Домодедовском районе.

Очень важно, что мы вовлекаем в оборот землю сельхозназначения — в этом году хотим вовлечь 50 000 га! Тайская корпорация подтвердила инвестиции в свино- и птицеводство в Луховицком районе.

— В какой стадии проект парка «Россия»? Самое главное — на какие деньги вы будете строить?

— Деньги частные. Сейчас идет подготовка концепции, которая должна определить ключевые характеристики проекта.

Земля — 1000 га в Домодедовском районе — готова. Соответственно, все, что там будет строиться, должно иметь отдачу. Пока проект находится в стадии созревания. В конце этого года у нас будет примерное понимание, какие направления будут представлены в парке «Россия».

— А регионы будут в этом как-то участвовать финансово?

— Нет пока этого понимания. Каждый регион возьмется и будет делать какую-то свою выставку, свою часть. Но сегодня давать какие-то обещания, обязательства преждевременно. Мы должны очень внимательно к нему подойти и дождаться момента, когда проект будет понятен.

— Еще у вас были планы создать медицинский кластер.

— Да, есть два проекта. Первый из них — Джона Хопкинса. Такие проекты мы приветствуем и готовы в них участвовать.

— Деньгами?

— Для таких вещей мы всегда найдем землю. Социальный бизнес может смело рассчитывать на нашу поддержку.

— А где?

— В разных районах.

— А вы что-то уже готовы предложить под фармкластер?

— Еще раз: для таких проектов земля у нас есть! Что такое Джон Хопкинс? Это же многофункциональный центр научной медицины, куда ты приходишь и получаешь разную помощь. В том числе образование. Поэтому мы заинтересованы.

Есть второй проект, который продвигает Владимир Петрович Евтушенков. Он предлагает нам и Москве совместно поучаствовать в создании многофункционального кластера. Это может быть на границе Ленинского или Наро-Фоминского района — на прилегающих к Москве территориях.

Помимо этого в Балашихе и Подольске приступили к созданию двух высокотехнологичных онкокластеров.

— Какие-то решения приняты?

— Я считаю, что решение принято, когда заложен первый камень, а на площадку вышел первый рабочий. Сейчас идет оценка экономической целесообразности. Взвешиваются все «за» и «против».

— Где договорились строить мусоросжигательные заводы и сколько их будет? Кто будет строить?

— Сжигание сегодня в 3 раза, а то и в 3,5 дороже, чем захоронение. Поэтому наша концепция, которая будет принята в этом году, такова: по аналогии с Москвой у нас будет 4-5 секторов, которые предполагают современные технологии работы с мусором.

Сегодня 90% мусора у нас просто захоранивается, современные технологии могут помочь довести долю переработки до 50%. Мусорные свалки должны быть в безлюдных районах — не так, как сейчас, когда полигоны работают фактически в черте городов.

— Что будете делать с существующими полигонами?

— Будем рекультивировать. Еще в начале года в области было 39 полигонов, 4 мы закрыли уже сейчас, 20 — на очереди.

Я думаю, что в этом году мы подготовим всю правовую базу.

— А желающие есть?

— Есть. Есть компании, которые работают в Москве и в Европе.

— А вас устраивает руководство Химок?

— Главное — чтобы мэр устраивал людей и решал те вопросы, которые перед ним ставят. Я знаю, что в Химках нужна большая серьезная работа по наведению чистоты, порядка, в том числе стройки.

— Как вы вообще отдыхаете?

— Сейчас я не отдыхаю.

— Совсем?

— Только в воскресенье. Я играю в хоккей, а вечер обязательно провожу с семьей.

— Из-за выборов?

— Здесь не то что выборы… Любое начало, любое дело требует максимальной концентрации, максимального погружения. Нужно, наверное, сказать, что я испытываю удовлетворение и нахожусь в гармонии с собой на работе. Мне очень нравится работа. Она тяжелая, она с разными сложностями.

— Любимая книга? Что в последний раз читали и что запомнилось?

— Сейчас мало читаю, совсем нет времени. Харрисона прочитал, «Цицерон». Потрясающая вещь, про Цицерона там написано по-настоящему. Эту книгу мы нашли с трудом.

— Вы знаете много иностранных языков?

— Знаю английский язык. Но у меня совсем нет практики, буду работать в этом направлении.

— У вас появились какие-то амулеты на руке. Это влияние Сергея Кужугетовича Шойгу? 

— Это не амулеты. Это мне дети подарили.

— Какие фильмы любите?

— Кино, которое производит на меня неизгладимое впечатление, — это «Тот самый Мюнхгаузен» с Олегом Янковским. С удовольствием пересматриваю его с детьми.

— А сколько им лет?

— Старшей дочери 18, в МГИМО поступила. Есть еще, соответственно, 10 и 8, маленькой 4. В ноябре у нас появится пятый ребенок, даст бог, мальчик.

— Поздравляю вас. В регионе огромная проблема — общественный транспорт. Куча народа в давке и пробках страдает на пути в Москву и обратно каждый день. Когда будет стратегия в области общественного транспорта?

— Это очень важная тема. Мы сейчас ищем партнеров и приступаем к созданию условий для появления красивого, удобного, чистого такси, наземного метро, будем покупать новые автобусы.

— А не будет проблем у этого такси с московскими властями? Надо же, чтобы таксисты региона не попадали на штрафы за иное оформление своих машин.

— Мы думаем сейчас об этом, может быть, сделаем его желтым или синим. Здесь нужно просто подумать.

Такси — это важно, но еще важнее — метро, развитое наземное метро. То, что еще сейчас мы называем электричками, мы преобразуем. Сейчас разрабатывается большой проект — стоимостью свыше 240 млрд руб. Он предполагает прокладку дополнительных путей по 10 направлениям, там и частота движения будет иной — 4-5 минут. Мы будем ставить другие вагоны, и мы будем строить вокзалы в больших городах. Вокзал должен быть такой достопримечательностью. Совместно с компанией, которая занимается перевозкой, мы будем облагораживать платформы — это наше условие. Я считаю, что все платформы должны быть изменены. Чтобы был навес, чтобы было место для ожидания, особенно зимой, для тех, кто стоит на перроне. Третье — это автобусы, 5500, они старенькие. Мы обновили только 700. Сейчас они поедут, отработают в Сочи, а потом вернутся в Подмосковье.

— А деньги на это есть?

— Если все делать грамотно, спокойно, деньги есть. Важно выделить приоритеты. Все и сразу, как известно, не бывает. На развитие Московского транспортного узла планируется потратить 1,8 трлн руб.

— Расскажите о приоритетах.

— Приоритеты определены в указах, и первый из них — это детство. Важны, конечно, ЖКХ, дороги и рабочие места. Но это не значит, что мы не будем уделять внимания культуре, экологии.

— Как развивается проект по строительству нефтеперерабатывающего завода «Роснефти»?

— Эта тема обсуждалась до меня, при мне к ней никто не возвращался.

Но, учитывая приобретение «Роснефтью» ТНК, включая Рязанский НПЗ и 50% Ярославского, есть вероятность, что в Подмосковье этот проект реализован не будет.

Ссылка на оригинал: http://www.vedomosti.ru/library/news/15879541/kto-to-vstaet-s-levoj-nogi-kto-to-s-pravoj-my-vse-raznye?full#cut

33 комментария


  1. Мои поздравления Андрей Михайлович!

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.