Майский стишок. Царь-дом или барак обмана

Мир, май, труп

Концы в воду

Все врут…

Усама, Обама

Оба-на!
Война?

На!

(с) АМИ

И еще

Барак обмана:
Дом-Усамы как Царь-колокол и Царь-Пушка.
Никогда не жил, не звонил, не стреляла

🙂

 

12 комментариев


  1. Но согласитесь ведь замочили же Ладена? Замочили? в прямом и переносном. Молодцы американы.

    Ответить

  2. Глеб, в уголовном праве РФ. Это называется просто, Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК)

    Ответить

  3. Юрий, Вы против уничтожения террористов? Яндарбиева замочили то же без суда и следствия.

    Ответить

  4. Юрий, у вас есть сомнения в виновности Яндарбиева и Бин Ладена

    Ответить

  5. На понимание — как и через кого делается американская внешняя политика в Европе и мире — рекомендую посмотреть последний фильм Р.Полански «Призрак».
    Очень качественное кино! С крепким сюжетом, основанным на реалиях. Блестящий актерский состав. Фильм для думающих людей. Явно просматривается история Тони Блэра, как, впрочем, и… Саркози по аналогичным технологиям был заверстан.
    Рекомендую!

    Ответить

  6. Юрий, в условиях войны с терором не действуют законы мирного времени. Увидел террориста — замочи его.Вот отрывки из трех писем, найденных на убитых немцах.
    Управляющий Рейнгардт пишет лейтенанту Отто фон Шираху:
    «Французов от нас забрали на завод. Я выбрал шесть русских из Минского округа. Они гораздо выносливей французов. Только один из них умер, остальные продолжают работать в поле и на ферме. Содержание их ничего не стоит, и мы не должны страдать от того, что эти звери, дети которых, может быть, убивают наших солдат, едят немецкий хлеб. Вчера я подверг легкой экзекуции двух русских бестий, которые тайком пожрали снятое молоко, предназначавшееся для свиных маток…»
    Матаес Цимлих пишет своему брату ефрейтору Генриху Цимлиху:
    «В Лейдене имеется лагерь для русских, там можно их видеть. Оружия они не боятся, но мы с ними разговариваем хорошей плетью…»
    Некто Отто Эссман пишет лейтенанту Гельмуту Вейганду:
    «У нас здесь есть пленные русские. Эти типы пожирают дождевых червей на площадке аэродрома, они кидаются на помойное ведро. Я видел, как они ели сорную траву. И подумать, что это — люди!..»
    Рабовладельцы, они хотят превратить наш народ в рабов. Они вывозят русских к себе, издеваются, доводят их голодом до безумия, до того, что, умирая, люди едят траву и червей, а поганый немец с тухлой сигарой в зубах философствует: «Разве это люди?..»
    Мы знаем все. Мы помним все. Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих близких и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! — это просит старуха мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!

    Ответить

  7. Глеб, очень мягко говоря, — Вы некорректны в аргументации.
    Очень мягко…
    Ну очень

    Ответить

  8. АМИ, очень часто, что бы уничтожить идею необходимо уничтожить ее носителя. Мы не можем победить идеологию ваххабизма, хотя бы потому, что они просо не слышал аргументацию противоположной стороны, даже доводов исламских богословов. Не всегда Идею можно побороть Идеей, и очень часто то, что мы воспринимаем как акт гуманизма, они воспринимают как признак слабости.
    Путин правильно показал, что ставить ультиматумы и шантажировать Государство непозволенно никому. С террористами могут вестись только одни переговоры — условия сдачи. Басаев и бин-Ладен пытались говорить на равных с Президентами, пытались ставить свои условия Государству. За то и поплатились.

    Ответить

  9. Симонов «Убей!»
    Если дорог тебе твой дом,
    Где ты русским выкормлен был,
    Под бревенчатым потолком,
    Где ты, в люльке качаясь, плыл;
    Если дороги в доме том
    Тебе стены, печь и углы,
    Дедом, прадедом и отцом
    В нем исхоженные полы;

    Если мил тебе бедный сад
    С майским цветом, с жужжаньем пчел
    И под липой сто лет назад
    В землю вкопанный дедом стол;
    Если ты не хочешь, чтоб пол
    В твоем доме фашист топтал,
    Чтоб он сел за дедовский стол
    И деревья в саду сломал…

    Если мать тебе дорога —
    Тебя выкормившая грудь,
    Где давно уже нет молока,
    Только можно щекой прильнуть;
    Если вынести нету сил,
    Чтоб фашист, к ней постоем став,
    По щекам морщинистым бил,
    Косы на руку намотав;
    Чтобы те же руки ее,
    Что несли тебя в колыбель,
    Мыли гаду его белье
    И стелили ему постель…

    Если ты отца не забыл,
    Что качал тебя на руках,
    Что хорошим солдатом был
    И пропал в карпатских снегах,
    Что погиб за Волгу, за Дон,
    За отчизны твоей судьбу;
    Если ты не хочешь, чтоб он
    Перевертывался в гробу,
    Чтоб солдатский портрет в крестах
    Взял фашист и на пол сорвал
    И у матери на глазах
    На лицо ему наступал…

    Если ты не хочешь отдать
    Ту, с которой вдвоем ходил,
    Ту, что долго поцеловать
    Ты не смел,— так ее любил,—
    Чтоб фашисты ее живьем
    Взяли силой, зажав в углу,
    И распяли ее втроем,
    Обнаженную, на полу;
    Чтоб досталось трем этим псам
    В стонах, в ненависти, в крови
    Все, что свято берег ты сам
    Всею силой мужской любви…

    Если ты фашисту с ружьем
    Не желаешь навек отдать
    Дом, где жил ты, жену и мать,
    Все, что родиной мы зовем,—
    Знай: никто ее не спасет,
    Если ты ее не спасешь;
    Знай: никто его не убьет,
    Если ты его не убьешь.
    И пока его не убил,
    Ты молчи о своей любви,
    Край, где рос ты, и дом, где жил,
    Своей родиной не зови.
    Пусть фашиста убил твой брат,
    Пусть фашиста убил сосед,—
    Это брат и сосед твой мстят,
    А тебе оправданья нет.
    За чужой спиной не сидят,
    Из чужой винтовки не мстят.
    Раз фашиста убил твой брат,—
    Это он, а не ты солдат.

    Так убей фашиста, чтоб он,
    А не ты на земле лежал,
    Не в твоем дому чтобы стон,
    А в его по мертвым стоял.
    Так хотел он, его вина,—
    Пусть горит его дом, а не твой,
    И пускай не твоя жена,
    А его пусть будет вдовой.
    Пусть исплачется не твоя,
    А его родившая мать,
    Не твоя, а его семья
    Понапрасну пусть будет ждать.
    Так убей же хоть одного!
    Так убей же его скорей!
    Сколько раз увидишь его,
    Столько раз его и убей!

    (Лучше мы его взорвем. чем он нас в аэропорту).

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.