Бог в деталях

Михаил Леонтьев, издающий журнал «Однако», опубликовал в декабрьском номере редакционную статью. Считаю высказанную автором точку зрения не бесспорной, но весьма интересной и даже актуальной. Поэтому и привожу текст статьи на нашем сайте.   Фрагмент:  …Что-то это все напоминает. Говорится: «Бог – в деталях». Намедни удалось почувствовать острый вкус perestroika. Той самой, до боли знакомой. Как-то незаметно, уж простите, прошмыгнул закон о запрещении крепкого алкоголя в аэропортах. В Шереметьеве в барах, наполненных довольно элитным алкоголем, предлагали сделать низкоалкогольный коктейль… То есть, как раньше, в добрые времена, купили бутылку в «Товарах в дорогу», принесли в бар… Проблему злоупотребления алкоголем в процессе пассажирских авиаперевозок мы тут обсуждать не намерены. Речь о другом. Вкус perestroika – это вкус мелкого суетливого идиотизма, унижающего в человеке разумное существо. Вкус этот подавляющий и всепроникающий…

Проблема в том, что «перестроечная» благоглупость никогда не ограничивается бытовыми, отраслевыми, возрастными и половыми рамками. Она тотальна. Антиалкогольные эксперименты времен Горбачева, организационно-административные новации и всемирно-исторические галлюцинации – это одно целое, не поддающееся делению на сектора. Нельзя, чтобы вот здесь было «новое мЫшленье», а здесь – какой-нибудь иной способ освоения реальности.

Модернизация нужна стране как воздух. О том много лет талдычим. Однако модернизация не цель, а средство. Средство выжить и победить. При этом победить желательно врага, а не, например, друга, что было бы крайне досадно. Странно, когда ценой модернизации заявляется сдача врагу или отказ считать его таковым. «Чтобы победить врага, мы должны знать его. В этом заключается один из принципов правильной стратегии» — Эрнст Кассирер. Идея «не знать врага», собственно, и была квинтэссенцией «нового мЫшленья». Если говорить о видимых новациях нынешнего модернизационного ажиотажа, ничего, кроме попытки повторить этот опыт, пока не просматривается.

Проблема даже не в том, что Россия может запросто сползти в перестроечный идиотизм, уничтоживший Союз. Иммунитет от этой заразы еще вполне силен. Проблема в том, что к задаче модернизации со страшной скоростью налипает въедливая «политтехнологическая дрянь», ориентированная на интересы, никакого отношения ни к модернизации, ни к стране под названием Россия не имеющие. «Экономическая модернизация невозможна без политической демократии, развития гражданского общества…». Нет примеров модернизации в условиях так называемой демократизации. Ни одного в истории нету! Хватит лгать слабообразованному населению. Кстати, антиалкогольные кампании, сопровождающиеся административными ограничениями, — лучший способ вовлечения этого населения в натужное пьянство. А если еще демократизацию сюда подбавить, да на фоне экономического кризиса, падения доходов и сокращения занятости…

Это такая perestroika может получиться, Горбачев обзавидуется!

3 комментария


  1. А вот иная точка зрения.
    Она оспаривает то, что пишет Леонтьев. Обе статьи написаны независимо друг от друга. Подчеркиваю это.
    Но они хорошая иллюстрация дискурса, ведущегося сегодня в российких элитах.
    С ув.АМИ

    Максим Трудолюбов:
    ДА, СЛОВА МЕДВЕДЕВА — ОСТАЮТСЯ СЛОВАМИ. НО ВАЖНО, ЧТО ОНИ ВООБЩЕ СКАЗАНЫ

    Это перевод статьи, вышедшей по-английски, но с сохранением вырезанных в английской версии частей (в конце в основном). За несколько месяцев, проведенных мной в американском университете, я слышал главный русский вопрос — то есть вопрос об отношениях Путина и Медведева — так часто, что решил суммировать несколько очевидных фактов и сделать выводы.

    Граждане для двух российских лидеров — не избиратели, а аудитория. Российские власти вывели конкурирующих политиков с игрового поля, поэтому оценка данная им в ходе выборов, не так им важна. Оба лидера ищут легитимность иным путем. Они обращаются напрямую к гражданам и следят за тем, как то или иное послание, идея и даже визуальный образ воспринимаются аудиторией.

    Граждане не составляют программу телепередач. Они смотрят то, что предлагают им центральные телеканалы, но они могут переключать с канала на канал и даже выключать телевизор. Так они выражают свое мнение об увиденном и в дальнейшем это мнение учитывается редакцией. Похожим образом дело обстоит и с политической повесткой дня. Вопросы, вызывающие наибольший интерес, и, одновременно, позволяющие лидеру поддержать позитивное мнение о себе — сохраняются в повестке дня; это выигрышные вопросы. Проигрышные вопросы из повестки дня выводятся.

    Ключевая разница между Путиным и Медведевым в том, что они работают с разной аудиторией. Аудитория Путина — люди со средними и низкими доходами, часто зависимые от государства, то есть получающие пенсии и зарплаты от государственных организаций и госкомпаний. В этой аудитории много людей среднего и старшего возраста, хорошо помнящих СССР и привыкших осознавать себя гражданами великой державы. Большинство этих людей регулярно смотрят телевизор.

    Аудитория Медведева — люди с чуть более высоким средним доходом и уровнем образования, они живут в больших городах, бывают за границей, многие из них не зависят от государства в материальном отношении. Здесь гораздо лучше представлены 20-летние и 30-летние — те, кто уже не мыслит своей жизни без рынка и современных технологий. Многие из этих людей не смотрят телевизор и часто пользуются интернетом. Еще одна часть аудитории Медведева — зарубежные зрители и читатели. Медведев гораздо больше, чем Путин работает «на экспорт». Он пользуется интернетом, занимается фотографией, хорошо понимает что такое социальные сети и обязательно пользовалься бы Facebook и Twitter, если бы не был такой публичной фигурой — он представитель интернет-поколения.

    Это очень грубая разбивка. Нет сомнений что аудитории пересекаются, что среди пожилых людей немало сторонников Медведева, а среди молодых есть сторонники Путина. Но в целом это все-таки две разные аудитории. Отсюда и расхождения во взглядах и противоположные по направленности политические инициативы. Этим же объясняется и то, что Путин и Медведев не ссорятся. Они просто работают с разными аудиториями.

    Осторожная реабилитация Сталина как «эффективного менеджера», высокий рейтинг Сталина в телешоу «Имя России», возвращение цитат из сталинского гимна в интерьер станции метро «Курская» — все это делается для аудитории Путина. Слова президента о необходимости осудить преступления сталинского времени и том, что никакими экономическими прорывами репрессии оправдываться не могут — это для аудитории Медведева.

    Путин говорит и еще больше делает для поддержки государственных компаний, компаний, входящих в госкорпорации, и крупных олигархических структур. Путин не раз занимал конфронтационные позиции по отношению к иностранным инвесторам. Медведев, напротив, не раз говорил и о необходимости привлечения иностранных инвестиций и создания для них благоприятных условий. Не раз он задавался вопросами об эффективности госкорпораций, а в последнем обращении к парламенту назвал их «бесперспективными».

    Разные, иногда противоположные позиции Путина и Медведева — следствие того, что они обращаются к разной аудитории. Отстаивать интересы державы, призывать к тому, чтобы гордиться своей историей и грозить иностранцам — выигрышные позиции для Путина. Демонстрировать хорошее знание системных проблем российской эконмики, критиковать государство в экономике, приглашать иностранные компании в страну — выигрышные позиции для Медведева.

    Аудитория Путина больше, ресурсы и возможности, которыми он располагает, больше. Именно поэтому Путин больше делает, чем говорит, а Медведев, больше говорит, чем делает.

    Медведев призван успокаивать средний класс и преуспевающих людей, уставших от неэффективности и коррумпированности российского государства. Это не значит, что он может и будет действовать в соответствии со своей повесткой дня. Ему разрешается формулировать повестку дня, констрастирующую с той, которую много лет формировал Путин (что само по себе немало).

    Почему разрешается? Вероятно, потому, что аудитория Медведева в России растет. Темпы прироста пользователей интернета достигают в России 18-20% в год. По данным ФОМ, среди горожан старше 12-ти ежесуточно в интернет сейчас выходит почти четверть (23% или 21,5 млн человек), раз в неделю — 35% (31,9 млн человек). Путин знает об этом и позволяет Медведеву говорить о болевых точках современной России, о которых постоянно говорят в интернете. Но уверен Путин и в том, что его аудитория — по-прежнему большинство россиян, а большинство россиян — преданные телезрители. Именно поэтому очень немногое из того, о чем говорит Медведев будет в ближайшее время реализовано.

    Но важно уже то, что все эти слова сказаны. Политтехнологи могут думать, что слова — это просто инструменты. Что для решения конкретной политической задачи, нужно найти набор месседжей, адресованных определенной аудитории, а потом забыть об этих словах. Но это не так. У слов своя особая жизнь. Они вернутся и еще пригодятся в будущем. Как пригодится и сформулированная Медведевым в общих чертах повестка дня.

    Многие из заявлений Медведева я воспринимаю близко к сердцу. Но после стольких лет государственного пиара трудно отличить проработанный «месседж» от искренних слов. Эта двойственность в восприятии любых официальных заявлений еще долго будет мешать восстановлению доверия к государству.

    Превращение политики в шоубизнес — универсальное явление. Не только в России политики видят в гражданах прежде всего аудиторию, с которой нужно правильно «работать». Но Россия в этом отношении прошла за последние 10 лет большой путь и может считаться передовой площадкой для испытания политических технологий такого рода. Гражданину любой страны мира стоит периодически задаваться вопросами: «Не стал ли я телезрителем или посетителем вэб-сайтов? Понимаю ли я, что происходит в моей стране?».

    Максим Трудолюбов — редактор отдела комментариев газеты «Ведомости», сейчас сотрудник Йельского университета

    Статья опубликована в trudolyubov.livejournal.com, 23.11.2009, 06:49 \

    Ответить

  2. В развитие темы предлагаю статью Дмитрия Бадовского, написанную по «горячим следам» программы «Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение».

    Дмитрий Бадовский
    В 3 РАЗА ВАЖНЕЕ МЕДВЕДЕВА
    «Прямая линия» Путина является «триумфом патернализма». Того самого патернализма, который ранее Дмитрий Медведев назвал одним из запущенных социальных недугов и предложил не тащить в будущее.
    Согласно данным Левада-центра, «прямая линия» Владимира Путина с гражданами России представляется 43% россиян более важным обращением к стране, чем послание Дмитрия Медведева Федеральному собранию. Обратного мнения придерживаются только 16% респондентов, а еще 41% затрудняются ответить.
    Причина проста, и она становится очевидной, если посмотреть хотя бы на структуру задаваемых Владимиру Путину вопросов (которых, кстати говоря, также на порядок больше, чем было писем Дмитрию Медведеву с предложениями по поводу модернизации и развития страны после появления статьи «Россия, вперед!»). Большинство обращений к премьер-министру посвящено социальному обеспечению, зарплатам и пенсиям, обеспечению жильем, занятости населения, услугам ЖКХ, государственной поддержке производств. Все остальные темы проигрывают, и проигрывают сильно.
    В этом даже не приходится видеть какого-то целевого отбора вопросов или накруток. Все так и есть. Достаточно взглянуть на те же данные Левада-центра по поводу оценок послания Дмитрия Медведева. Это только в высоких политических дискуссиях представляется, что послание было главным образом про модернизацию и новую экономику, умное общество. Однако на вопрос социологов «Помните ли вы, о чем говорилось в послании Дмитрия Медведева Федеральному собранию?» на первом месте с результатом 50% находится ответ про то, что в послании речь шла о том, что нужно сосредоточиться на решении социальных проблем: пенсии, жилье, медицина, безработица, развитие моногородов.
    Про необходимость строить инновационную экономику запомнили 39%, про борьбу с коррупцией – 38%. Про необходимость преодоления сырьевой отсталости и о необходимости системных изменений в качестве образования запомнили порядка 20% граждан; про политические реформы и развитие демократии – 17%; про то, что нам нужно преодолеть архаичное общество, в котором «вожди» принимают решения за всех, – 8%.
    Не будет особым преувеличением сказать, что и сама «прямая линия» Путина, и все эти социологические цифры являются, скорее, «триумфом патернализма». Того самого патернализма, который ранее Дмитрий Медведев назвал одним из запущенных социальных недугов и предложил не тащить в будущее. Однако именно патернализм является одним из главных запросов к государству со стороны большинства населения.
    Понятно почему. Отношения между властью и обществом находятся на «весах справедливости», что нынешняя «прямая линия» с большим количеством вопросов про эту самую справедливость и нуворишей продемонстрировала вновь со всей отчетливостью.
    Главным большинству населения видится то, что обеспечивает перераспределительную социальную справедливость в рамках сырьевой рентной экономики и общества потребления. Преодоление контрастов между жизнью богатых и бедных, а также обеспечение основных функций государства, под которыми понимаются безопасность частной жизни, гарантирование уровня жизни и социальная защита населения.
    Переход к политике нулевых годов и популярность Путина всегда имели эшелонированную социальную и политическую базу, связанную в решающей степени с требованиями ограничения перераспределительной конкуренции элитных групп и возвращения государством населению «долгов справедливого перераспределения ресурсов» за шок 90-х годов на основе «восстановления социальной справедливости», «возвращения долгов обществу» через национализацию ренты. Остаются устойчивыми такой запрос и такая поддержка Путина и теперь. В условиях кризиса они даже могут усиливаться.
    Владимир Путин остается лидером рейтинга и массового доверия, лидером большинства, ориентированного на патерналистскую социальную политику и социальную справедливость. В свою очередь, Дмитрий Медведев становится лидером общенациональной повестки дня будущего России, которая связана с задачами модернизации экономики, развития гражданского общества и необходимости победить коррупцию. Наверное, к нему несколько ближе другая аудитория, которая менее зависима от государства и меньше ориентирована на патернализм. Но она и сама по себе значительно меньше, хотя это уже значительная модернизированная часть общества, которая хочет серьезного развития и движения вперед. И если бы в рамках «прямой линии» вопросы Владимиру Путину задавали представители этой аудитории, то разговор мог бы быть другим и в большей степени о многих других темах.
    В любом случае наличие такой социальной ситуации и «трудности перевода» между различными частями общества, их настрой на совершенно разную «повестку дня» являются сегодня главной характеристикой старта проекта модернизации в России. Сама по себе ситуация не уникальна. Модернизация, как правило, никогда не имеет на старте модернизированного социального большинства, и оно возникает только потом. В противном случае зачем она была бы нужна, эта модернизация. Другое дело, на какие социальные страты и настроения в большей степени хочет опираться государственная политика модернизации. Окончательный политический выбор пока только нащупывается и, как мы понимаем, будет сделан только на выборах 2012 года.
    Какой это будет выбор – действительно пока не до конца ясно. Но, отвечая на вопрос, какую Россию мы должны построить, Владимир Путин совершенно четко сказал, что конечная цель – люди. И главное, чтобы они были счастливы. Так что политический выбор, скорее всего, будет определяться тем, что именно, какие желания, стремления и обретения делают счастливыми большинство граждан России.

    Газета.Ru, 03.12.2009 http://www.gazeta.ru/comments/2009/12/03_a_3294144.shtml

    Ответить

  3. Да, слова Медведева иногда отдают Горбачевым. Да и целевая аудитория у них общая. Не вижу в этом ничего плохого или уж тем более пугающего (как считает Леонтьев). Процентный расклад будет где-то 70 на 30 в пользу позиции Путинистов. Всегда! И это в принципе нормальный расклад. Но вторая партия нужна, нужна как воздух. чтобы клапан российской политической скороварки не раванул в потолок! И нужно это делать «сверху», причем побыстрей, а не к 2012-му…

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.