Сурков: выбор пути

В программной статье «Россия, вперед!» президент Дмитрий Медведев обозначил стратегическую цель — всесторонняя модернизация страны. Какой путь выберет Россия? Будет ли это суверенная экономическая модернизация с опорой на собственные силы или ставка на западные экономические модели? Претерпит ли изменения политическая система? Своим мнением на этот счёт поделился в интервью журналу «Итоги» Владислав Сурков. Поскольку разговор об этом давно и активно идет на нашем сайте приводим текст его интервью полностью:

– Владислав Юрьевич, в статье президента «Россия, вперед!» говорится о необходимости модернизации экономики. Но ведь такие призывы звучали уже неоднократно: был клич к «индустриализации», потом мы строили «развитой социализм», затем наступило «ускорение», а вскоре еще и «500 дней»… Давайте определимся в терминологии: что именно в Кремле подразумевают под понятиями «модернизация» и «инновации»?

Владислав Сурков. Фото © ИТОГИ.ру– В данном случае слово «модернизация» – термин в достаточной мере условный. Если перевести его буквально, то это «осовременивание». И здесь, как уже не раз говорил президент, подразумеваются два направления работы. Первое — это непосредственно модернизация, то есть подтягивание экономики до современного уровня. Все мы знаем, что машины, которые мы производим, наши дороги, бытовые условия и так далее — все это весьма далеко от современных стандартов Западной Европы или Северной Америки. Все мы знаем и то, как низка у нас энергоэффективность. Выйти хотя бы на приличный уровень развития нормальных стран – это и есть первая часть нашей работы. Конечно, тут надо видеть проблему: понимать, какие именно технологии нам нужны, где их взять. Но это не так сложно – были бы деньги…  Вторая часть куда сложнее. Ее можно было бы назвать футуризацией, да ведь дело не в изобретении новых терминов. Она требует создания особого культурного и психологического климата. Это, собственно говоря, и есть путь инновационного развития.

Под инновациями мы понимаем не копирование уже имеющихся образцов, а создание принципиально новых технологий. Они либо существенно улучшают те или иные полезные вещи, либо меняют фундаментально целые отрасли или сегменты социума — создают новые рынки, новую культуру производства, новый образ жизни, новые виды товаров и услуг. Яркий пример — Интернет, породивший принципиально новое отношение и к знаниям, и к технологиям, и к торговле, и к финансам, и даже к политике. То есть фактически новый цивилизационный тренд.

Короче говоря, вторая часть работы куда более сложная, поскольку наше общество пока не является заказчиком инноваций. Мы сырьевая страна не только по сути экономики, но и по нашей ментальности. Отечественный бизнес все еще не ориентирован на понимание того, что главным конкурентным преимуществом являются уникальные знания или технологии.

— Многие привыкли рассматривать вас как идеолога-теоретика. Как вы видите свое место в совершенно прикладной комиссии по модернизации? И каким, по-вашему, должен быть результат ее работы?

— Во-первых, я не считаю себя идеологом-теоретиком. Я как раз считаю себя практиком. Другое дело, что экономикой я не занимаюсь. И вы вправе так ставить вопрос, поскольку вектор нашего инновационного прорыва направлен в основном и прежде всего в сферу экономики. Как, впрочем, и в сферу культуры, образования, социальных технологий… Моя работа в рамках комиссии совершенно прикладным образом выполнять поручения президента, помогать президенту, как он сам выразился, «проталкивать» нужные решения, которые способствуют изменению характера и уклада нашей экономической жизни. Надеюсь, я могу в этом плане быть полезен.

Что касается результатов работы комиссии, то мы должны в течение нескольких лет по тем пяти стратегическим направлениям, которые обозначил президент (энергоэффективность и энергосбережение; ядерные технологии; космические технологии, прежде всего связанные с телекоммуникациями; медицинские технологии; стратегические информационные технологии. — ­»Итоги»), реализовать весьма амбициозные проекты модернизационного характера. К примеру, мы должны радикально повысить доступность широкополосного Интернета. Мы будем самым прикладным образом помогать реализации этого проекта административно, политически, пропагандистски и так далее. То же самое касается вопросов, связанных с энергоэффективностью, включая в том числе переход на более экономные бытовые приборы, прежде всего осветительные. Кстати, тут возникает много сопутствующих задач как законодательного характера, так и разъяснительного. В свое время известный французский импрессионист Поль Сезанн был очень недоволен электрическим освещением на улицах Парижа. Он считал, что этот свет неправильный, хотя для того времени внедрение этих технологий было большим шагом вперед… Главная же задача комиссии — создать инфраструктуру, среду для инновационной деятельности. То есть мы должны вырастить прежде всего ученых, изобретателей и специалистов, способных внедрять, коммерциализировать, продвигать открытия и изобретения. И в целом повысить престиж технического творчества. Сделать при поддержке государства наш бизнес восприимчивым к инновациям, основным заказчиком изобретений и новых идей. Сейчас пока не хватает экспериментального оборудования. Слабо оснащены и РАН, и наши вузы. Так что здесь предстоит еще очень многое сделать. Мы привлечем ино­странных ученых и инженеров, чтобы они работали вместе с нашими.

— Тянет на национальный проект…

— Вы знаете, у нас полюбили это словосочетание. Как что — сразу нацпроект. Я бы выразился резче. Данный вопрос для России — это вопрос жизни и смерти. Еще несколько лет назад Владимир Путин говорил о необходимости преодоления технологической отсталости России. Тогда и были сделаны первые шаги по созданию институтов развития. Сегодня президент выводит эту работу на качественно новый уровень. Если мы остаемся сырьевой дер­жавой, мы обречены на прозябание. В принципе проблема состоит не только в примитивности сырьевой экономики, в ее слабости и уязвимости. В этом есть еще и политический аспект. Если в стране нет активной интеллектуальной деятельности, то в ней скучно жить. Если сегодня мы пробурили три дырки в земле, а завтра пробурим четыре, это не может являться целью для общества. Общество не может этим жить. Сырьевые общества больше склонны к стагнации. Надо осознать, что, если мы не преобразуемся, мы обречены если не на распад и гибель, то на поражение в мировой конкурентной борьбе и довольно унылое существование. Нам абсолютно необходима новейшая экономика, основанная на творчестве, на азарте изобретательства, на создании не имеющих аналогов продуктов, полезных людям.

И начать надо с того, что нужно потребителю. Инновационная экономика — это весьма практическая вещь. Она создает стиральные машины, непригорающие сковородки, новые лекарства, космические корабли и так далее. Это все, если угодно, сугубо прозаические вещи. Просто хорошие, нужные потребителю вещи. У нас до сих пор бытует мнение, что инновационная экономика должна создаваться изолированно, какими-то специально обученными людьми, за большое количество бюджетных денег. А ведь это вопрос перезагрузки всей системы общественных отношений. Конечно, разом, вмиг общество преобразиться, наверное, не может. Должны возникать для начала острова и очаги развития нового типа предпринимательства, нового типа людей, которые желают изобретать. Не приобретать, а именно изобретать! Я думаю, что по итогам работы комиссии должна возникнуть первичная среда для такого развития.

— На чем будет сделан акцент? Будет ли это некая суверенная экономическая модернизация с опорой на собственные силы или же ставка на западные экономические модели, технологии и мозги?

— Никакая опора исключительно на собственные силы в принципе невозможна. При всем при том, что Советский Союз был мощной страной, которая умела мобилизовать и государственную машину, и общество, именно изоляция его и погубила. Более того, нам не надо обольщаться. Надо самокритично посмотреть на себя. Ситуация в сфере развития новых технологий для России весьма печальная. Собственные наши интеллектуальные силы невелики. Поэтому никакой суверенной модернизации не может быть. Тут я поставил бы обратную задачу. Чем более открытыми и дружелюбными мы будем и чем больше мы благодаря этому сможем получить от передовых стран денег, знаний, технологий, тем сувереннее и сильнее станет наша демократия.

— Владимир Путин на форуме «Россия зовет!» заявил, что наша экономика и впредь будет строиться на либеральных принципах. Аналогичные сигналы подает и президент. Но история модернизаций говорит о том, что они могут проводиться в том числе и силовым путем. Как по-вашему, Россия способна к либеральной модернизации?

— Главное, не запутаться в терминах. Только разобрались с «модернизацией» и «инновациями», а вы еще предлагаете «либеральную модернизацию»… Что это такое, мне до конца непонятно. В вашем вопросе, возможно, речь идет о неавторитарной модернизации, которая опирается на демократический строй. Конечно, на мой взгляд, осуществление такой модернизации вполне возможно. Идея президента о ненасильственной модернизации этот момент особо подчеркивает. В своем первом вопросе вы упоминали об индустриализации, которая как раз проводилась насильственными методами. Наша задача доказать самим себе простую мысль, что мы можем модернизироваться, опираясь на демократические институты. Но здесь важно не перепутать либеральное, демократическое общество с хаосом и беспорядком.

Хотя Мао Цзэдун и говорил, что большой хаос создает большой порядок, он скорее имел ввиду, что из разрухи рождается жесткий, а то и тоталитарный режим. Нам это не нужно. Нам не нужен Пиночет. Но мы должны знать, что неконсолидированная и несбалансированная власть, слабые демократические институты не способны обеспечить экономический подъем. Даже сейчас, когда власть достаточно консолидирована и упорядочена, многие проекты идут очень медленно и трудно. Если добавится какая-то политическая неустойчивость, то наше развитие будет просто парализовано. Будет много демагогии, много болтовни, много лоббирования и растаскивания России по кусочкам, но не будет развития.

— Объясните мне такую вещь: с одной стороны, звучит много правильных слов о модернизации, а с другой — действует принцип спасения отстающего или гибнущего. Где логика? Какие отрасли экономики подлежат первоочередной модернизации?

— Вы задаете остродискуссионный вопрос. Я все-таки работаю в администрации президента на очень определенном участке — судить о том, какие сферы деятельности экономики надо быстрее модернизировать, а какие нет, я не вправе. Дмитрий Медведев, повторяю, очертил пять направлений. Они очень крупные, в них много отраслей. Я из этого и исхожу. Их-то как раз и надо как можно скорее модернизировать.

Вопрос о том, зачем поддерживаются неэффективные отрасли, которые, возможно, вообще безнадежны, справедливый. Конечно, тут играет роль фактор социальной стабильности. Я, например, не сторонник того, чтобы даже очень серь­езные задачи по модернизации решались с помощью шоковых методов, которые использовались в 90?е годы. Политика — это не бухгалтерия и не гос­план. Она имеет дело не с чугунными болванками или абстрактными цифрами, а с людьми. Мы должны сделать так, чтобы люди из бесперспективных отраслей переходили в более перспективные. Это ответственность работодателей и социального государства.

— Президент и правительство заявляют о намерении строить дифференцированную экономику. А может, не стоит распылять силы и закрепить за собой сырьевую доминанту, сделав упор на модернизацию этой отрасли?

— Я считаю, что консервировать Россию в качестве сырьевой державы было бы неверно. Хотя, как ни постыдно это звучит, даже в сырьевой сфере мы весьма зависим от технологий и от мозгов зарубежных стран. А ведь в ней работают самые крупные наши компании. Я думаю, что обязательно и в первую очередь нужно заниматься ее модернизацией. Если мы даже не перешли на европейские стандарты качества бензина, то о чем тут говорить!

Может быть, кто-то на Западе и завидует нашему сырьевому изобилию, но что-то незаметно, чтобы оттуда к нам в массовом порядке переселялись люди. Я как простой патриот, пусть меня не осудят за это патриоты квасные, уважаю жителей Запада — за их изобретательность, мобильность и творческое отношение ко всем сферам человеческой деятельности.

— Большая часть мощностей, в том числе в энергетике, построена еще при СССР, и их ресурс на грани исчерпания. Соответствующий сигнал на сей счет подала СШГЭС. Как быть с этим наследством? И, кстати, как вы относитесь к выводам Ростехнадзора, касающимся личной ответственности ряда лиц?

— Говорить про чью-то личную ответственность я бы со своей колокольни поостерегся. Ответственные там точно есть. Но пусть в этом разбираются компетентные ведомства. Что делать с наследством бывшего СССР? Главное, не дать этому наследству нас погубить. Оно создает ложное ощущение того, что у нас все есть. И это здорово мешает нашему развитию. Как минимум надо обеспечить техническую безопасность. А также необходимо развивать и модернизировать унаследованное имущество. И возможно, отказаться от какой-то его части. Некоторые объекты просто устарели.

— Крупный бизнес к модернизации не особо проявляет интерес. Как изменить эту ситуацию?

— Дело тут скорее в навыках, в представлении о жизни. Чем занималось поколение современных предпринимателей? Оно делило, участвовало в перераспределении как раз наследства СССР. Их поведенческий мотив прост — надо найти что-то и заполучить. Российский бизнес на сегодня не породил ни Фордов, ни Эдисонов, ни Биллов Гейтсов. Наш бизнес живет не за счет создания новых продуктов и технологий. Он все еще живет в значительной степени перераспределением и эксплуатацией не им созданной собственности. И это не его вина. Это специфика исторического момента.

Нужна система стимулов. А также, я бы сказал, принуждения к инновационной деятельности. В хорошем смысле слова. В ряде стран законодательно установлены жесткие требования к предприятиям в отношении энергосбережения и обновления производства. А система стимулов должна включать и меры налогового регулирования. Особые режимы могли бы распространяться на сферу начального этапа научно-технических разработок, начинающего, малого инновационного бизнеса — это ведь самый рисковый участок новаторской деятельности. Нужно сделать так, чтобы общественные обычаи, наши привычки, мода, законы и технические регламенты требовали обновления. Обновляйтесь, господа!

16 комментариев


  1. Пока правительство решает, в мире появилась новая преспективная «страна», которая неплохо развивается и её население растёт с каждым днём. И мы с вами тоже в ней парралельно живём. Может стоит власть имущим взять политику этой страны на вооружение?
    http://mlist.kbb1.com/files/news_wb.html
    Статья называется «Сетевая революция»

    Ответить

  2. Удачная задумка заменить неприемлимый для многих термин «демократизация» словом «модернизация». Но возникает главный вопрос: сами «модернизаторы» заинтересованы в модернизации по настоящему или нет? В чем мотивация?

    Кстати — инфа для АМИ. Пост «Культура имеет значение» довольно живо обсуждается на сайте МШПИ. Даже попал в раздел: самое обсуждаемое!

    Ответить

  3. Не думаю, что имеются конкретные «модернизаторы». Сеть развивалась и пока ещё развивается вполне демократично. Нет правительства, «рулит народ». Но вот попытки «прибрать к рукам» уже начинают проклёвываться.

    Ответить

  4. Макс: ссылки пожалуйста.
    По сути:
    Игра в слова — не аргумент.
    Демократизация — менее точно. И уж точно — никто этого не боится.
    Здесь не надо мифотворчеством заниматься, писатель мною уважаемый.
    Демократия — у нас уже есть. Та, что соответствует состоянию умов.
    Не лучше, но и не хуже.
    Институты, процедуры и пр. тоже есть — и тоже соответствуют.
    Состояние умов — предмет и объект модернизации.
    «Дело тут скорее в навыках, в представлении о жизни», — сто раз прав ВЮС.
    ИМХО

    Ответить

  5. Тем кто ленится открывать ссылки — спасибо за них Лучику — не поленюсь привести текст полностью.
    Хоть и не люблю социализм. Но взгляд — свеж.
    Итак:

    СЕТЕВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

    Вполне возможно, что Википедия и Твиттер – не просто столпы онлайновой социалки, а авангард грядущих широкомасштабных преобразований. Виртуальные сообщества, открытые исходники и социальные порталы являются предвестниками нового социализма, еще не виданного в истории.

    В свое время Билл Гейтс прошелся по адресу сторонников открытых кодов, наградив их худшим эпитетом, который может придумать магнат. Эти ребята, сказал он, – «современные коммунисты нового вида». На самом деле, считает Кевин Келли из журнала Wired, речь идет скорее о свободомыслии, чем о коммунизме. Однако есть в утверждении Гейтса и зерно истины. Неистовая глобальная погоня за взаимосвязью, стремление соединить каждого с каждым дает основание говорить о новой, кардинально пересмотренной версии социализма.

    Общинные элементы все шире и глубже проникают в «цифровую культуру». Википедия представляет собой замечательный пример развивающегося коллективного подхода. Все более широкое распространение получают альтернативные авторские права совместного использования. Вездесущий файлообмен, порталы коллективного контента, выскакивающие, как грибы после дождя, и многие другие инновации вносят свою лепту в великий переворот. Налицо стабильное движение к новому социализму, филигранно заточенному под нужды сетевого мира.

    Нет-нет, это не заезженная мечта пролетариата, не прелюдия классовой войны и не антиамериканская риторика. Новый социализм – совсем другой, он внегосударственен, его интересы лежат в сфере культуры и экономики, а не в коридорах власти – во всяком случае, пока.

    В отличие от былых времен, новый социализм распространяется по бескрайней Сети, в условиях накрепко заинтегрированной глобальной экономики. Он за индивидуальность и против искусственной централизации. Он собирает нас не в колхозы, а в «колмиры». Вместо рабочего станка он дает нам рабочий стол – часть виртуального кооператива, вместо национального продукта – равноправное производство, а вместо госдотаций – изобилие бесплатных товаров.

    Хватит рефлексировать при слове социализм, несмотря на весь его культурный багаж. Оно лучше всего отражает сферу новейших технологий, которые черпают силу в социальной интеракции. Когда массы людей, владеющих средствами производства, работают во благо общей цели и делятся своими товарами, когда они прикладывают безвозмездные усилия и бесплатно наслаждаются плодами общего труда – нет никаких оснований не называть это социализмом.

    Профессор Клэй Ширки, эксперт по социальным и экономическим эффектам интернет-технологий, предложил простую и наглядную иерархию современных процессов. Вначале группы людей завязывают обычный обмен, затем переходят к кооперации и сотрудничеству, а в итоге устанавливают коллективные отношения. Изучая онлайновый ландшафт, мы легко прослеживаем эту последовательность.

    Сетевой социализм можно сравнить с культурно-ориентированной операционной системой, полезной как для индивидуума, так и для общества. Она дает максимальное выражение и индивидуальной свободе, и силе людей, работающих вместе.

    «Новая операционная система – это ни классический коммунизм, ни безграничный хаос свободного рынка, – пишет Йохай Бенклер, профессор Гарвардской школы права. – Речь идет о развивающемся проекте, способном решать проблемы и создавать вещи, которые не по силам ни коммунизму, ни капитализму в их чистом виде».

    Гибридные системы, сочетающие рыночные и нерыночные механизмы – не новость. Сервис Ohloh, отслеживающий индустрию открытого кода, насчитал примерно 250000 человек, бесплатно работающих над 275000 проектами. В действительности их намного больше.

    Что уж говорить об обмене полезной информацией между людьми со всех концов света. На сайте Kiva бедный фермер может получить 100$ в кредит от прекрасного незнакомца, живущего по ту сторону глобуса, – и он возвращает эти деньги. На сайте PatientsLikeMe люди выставляют святая святых – свои медицинские справки и истории болезней, чтобы помочь больным выбрать наилучшее лечение.

    Привычка делиться становится краеугольным камнем новой культуры. Люди вместе создают энциклопедии, новостные агентства, видеоархивы и программы, работая в интернациональных командах, разбросанных по всему миру, не зная друг друга лично, не беспокоясь о социальном статусе коллег. Разве это не социализм в действии?

    Мощь взаимообмена, сотрудничества, открытости свободного ценообразования и прозрачности проявляется сегодня практически на каждом шагу. Вновь и вновь мы убеждаемся, что новый подход действует еще эффективнее, чем рисовалось нам в самых смелых мечтах. Вполне возможно, что завтра онлайн-социализм выплеснется из виртуального мира в реальную жизнь, чтобы вылечить социальные болезни, которые больше не поддаются старым лекарствам.

    Ответить

  6. Андрей Михалыч! Ссылку не могу вытащить, потому что открывая сайт МШПИ вчера и сегодня — не увидел самого сайта. На странице написано, что владелец домена МШПИ не заплатил за домен (раздолбайство!). Такое у них уже не в первый раз… Как только сайт снова всплывет я тут же — ссылочку закину.
    Кстати, там на сайте МШПИ-шном — сплошной позитив!

    Ну а про замену терминов с «демократии» на «модернизацию»…
    Я действительно думаю. что это удачная находка (или удачная случайность), мне не известно что это на самом деле. Уж больно силен в сознании простых граждан прямой ассоциативный ряд слова демократия и «демократов» первой волны и это надо как то исправлять.

    Ответить

  7. Ну да — соглашусь. Аналогии с деморатизаторами — полные.
    Но модернизация — не замена. А новый актуальный лозунг. Правильный замечу.
    Обнимаю.
    PS Как откроют ссылку — пришли плиз

    Ответить

  8. Сайт появился.
    Вот обещанная ссылка (надеюсь АМИ член клуба МШПИ):

    http://club.msps.su/ru/

    Там, кстати, и по Сурковским тезисам есть комментарии (правда они понятно какие…) Ой, а сегодня смотрю и Крыштановская появилась со статьей «Кто правит Россией». Такое ощущение, что администратор инфу с этого сайта подсматривает.. ха..

    Ответить

  9. 🙂
    Даже заголовки и тексты наши повторяют.
    Да ладно — не жалко.
    Своим-то людям.
    Лишь бы ссылку на первоисточник давали.
    Ну так принято — по еврепейски-то.
    PS — Кстати, Макс, по этой ссылке я так не нашел профитльной дискуссии по культуре.

    Ответить

  10. Наш ответ Чемберлену.

    Не знаю как вам, а мне уже стали надоедать практически однотипные статьи, выходящие из-под пера представителей государственной власти самого высокого уровня. Во всех них сквозь строки читается одно и тоже – «Ну, в чем дело? Что не пашите как в других странах? Что не изобретаете как в других странах? И почему, собственно, бухаете больше чем в других странах?»

    Чтоб больше не спрашивали, как представитель народа, к которому они обращаются, даю ответ.

    Потому, что наша страна тоже другая. Нет, не в «сырьевом менталитете» тут дело. Собственно, она продукт вашей же политики — политики т.н. «суверенной демократии».
    В чем ее отличие от демократии как таковой? Той, что в других странах? Тех, где работают и изобретают? Формально сохраняя демократические институты и механизмы, российская политическая система придает им особое (суверенное) содержание. Например, понятие «партия власти» везде означает партию, которой принадлежит власть. В РФ – по суверенному — это партия, принадлежащая власти. Парламент (Государственная Дума), не взирая что слово произошло от французского parler (говорить), в РФ, по меткому замечанию Б. Грызлова, не место для дискуссий. Про выборы тактично умолчу…

    Это так, на поверхности. Более глубокое отличие суверенной демократии от демократии как таковой — это отсутствие (ну не отсутствие — симуляция) гражданского общества. Или, если угодно, несформированность гражданской политической нации.

    Это приводит к тому, что народу, отчужденному от возможности влиять на политику и судьбу своей страны становится безразлична не только политика (чего собственно и добивались), но и судьба самой страны. Иррациональное желание государства контролировать все стороны жизни общества привело и к непропорциональному увеличению его роли в экономике. Хорошо это с экономической точки зрения или плохо — судить не нам. Нас, с точки зрения социальной психологии, больше интересует вызванный этим всплеск патерналистских настроений в нашем и без того «государствозависимом» народе. Какая уж тут эффективность. В очереди получателей пособий не бывает инноваций.

    Можно привести еще немало примеров негативных последствий неоконсервативной политики российского государства. Но это уже выходит за рамки формата отзыва.

    Короче, нельзя одной рукой «не пущать», а другой погонять. Неужели самих-то не беспокоит диссонанс между формальным всевластием и фактической невозможностью по большому счету что-либо изменить (сдвинуть с места)?

    Что делать? Вопрос требует пространного ответа. Но для начала научиться слушать о себе не только дежурные дифирамбы, видеть молодежь не только отутюженного селигерского типа, смириться с наличием развивающейся по своим собственным законам общественной жизни…
    Вот тогда и поговорим об инновациях, движении вперед и прочем. А пока… Пока, извините, пятница. Короткий день.

    Ответить

  11. Все что Вы так эмоционально описываете не сегодня началось и даже и не вчера.
    Века.
    И проговорено раз тысячу.
    Про «отутюженную селигерского типа» хлестко сказано.
    Правда не точно.
    А в остальном вопрос так и остался: Что делать?

    Ответить

  12. Да вы знаете, что делать. Самое забавное, что и они знают. Но либо не хотят, либо бояться. Раз уж сел за руль отцовского автомобиля – надо ехать, а не просто крутить туда-сюда баранку и бессистемно сигналить. Не смотря на то, что стоящим на месте автомобилем управлять несравненно проще и безопаснее.

    Ответить

  13. Для АМИ…
    По профильной дискуссии по культуре. Там на этой странице есть рубричка (красным шрифтом выделена): «самое обсуждаемое»! Правда сегодня это уже не самое обсуждаемое — Медведев вышел в лидеры. Но культура сразу под ним — под номером два.

    По поводу эиоциональных тезисов ИЕg…
    Где-то года три тому назад мой мозг бурлил от негодований и несоответствий, пока… Пока я вдруг твердо не решил, что все перемены в том пространстве, где я нахожусь, будут происходить при моем непосредственном участии, а не без него. Не знаю, каким ветром подобное решение надуло, но из протестного, но безучастного созерцателя, я как-то вдруг превратился в участника процессов происходящих… сначала, только вокруг меня лично, а когда стало получаться, круги стали расширяться… Теперь от моих решений и мнения кое-что зависит. (К счастью, это не лично-тщеславное мнение, а мнение окружающих) Да, пришлось потрудиться: отказаться от ложных догм (например, от деления людей по партийным брендам), овладеть новыми навыками и технологиями. Мне кажется, что если примерно такой же фокус произойдет еще… ну хотя бы с полумиллионом человек, то страна изменится. Честно скажу — не знаю, будет ли лучше эта измененная страна? Вопрос! Но то, что Атмосфера вокруг стала какой-то другой и в процессы управления (или влияния) включились люди, которые раньше сидели в глубоком андеграунде — это факт! И процесс нарастает…

    Ответить

  14. Если тоже самое произойдет с полумиллионом человек — это действительно будет фокус. ))) Про процесс — «Кричат мне с Сеира: „Сторож! Сколько ночи? Сторож! Сколько ночи?” Сторож отвечает: „Приближается утро, но еще ночь…”» (Ис. 21:11–12).

    Ответить

  15. Разруха не в клозетах а в головах (с) , а фокус есть ловкость рук и никакого обмана))
    Не в этих ли фразах заключен ответ на извечный русский впорос?)
    Может если молодежные проекты будет делать не только молодежь «отутюженного селигерского типа», но и более свободно думающая мы наконец и получим то самое движение вперед…

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.