Капитализм так же себя не оправдал, как и социализм

dollarФредмунд Малик не похож на большинство экспертов-консультантов. Он не переносит американскую теорию менеджмента. В особенности не любит он идею shareholder values, в связи с чем неоднократно резко критиковал методы корпоративного управления, односторонне направленные на удовлетворение интересов акционеров. Именно в этом он усматривает одну из причин нынешнего глобального финансового кризиса. Неправильным считает он и широко распространенную практику подготовки менеджеров по программе MBA. Наступление нынешнего кризиса он предсказывал уже давно. О последствиях и уроках глобального финансового и экономического кризиса и о том, почему никто не вправе успокаиваться раньше времени, ФРЕДМУНД МАЛИК рассказывает в интервью Handelsblatt. Приводим фрагмент из этого интервью: Капитализм так же себя не оправдал, как и социализм. Этот кризис — симптом фундаментальных изменений, это родовые схватки перед появлением нового мира. Возможно, до сих пор ничего подобного в мире не случалось. Решения придут не из экономики и не от правительств. Люди научатся помогать друг другу. Полагаю, нам предстоит стать свидетелями появления человечности нового качественного уровня. Новым капиталом станут знания, а вот значение денег упадет. Ярко выраженный эгоизм последних лет подвергнется социальному неприятию. Более важным станет дать людям возможность мыслить…


Интервью полностью:

 — Г-н Малик, сейчас банки опять готовы идти на риск, да и щедрые бонусы снова в ходу. Неужели у банкиров такая короткая память, а кризис ничему их не научил?

— Да, это именно так, но не из-за короткой памяти, а потому, что работа строится по устаревшим канонам и методам, применяя которые справиться с вызовами кризиса невозможно. Это похоже на то, как если бы сегодня стали прокладывать курс корабля, пользуясь секстантом, вместо того чтобы применить возможности спутниковой навигации.

— Создается впечатление, что и государственным мужам ничего нового в голову не приходит? На саммите «восьмерки» они были на удивление немногословны…

— Вполне вероятно, что саммит этот должен был только замаскировать всеобщую беспомощность. Существует большой соблазн заняться политикой, которая была бы популярной, но абсолютно лишенной каких бы то ни было идей. Предпринятые до сих пор меры практически не действуют.

— А в чем причина?

— Например, в недостаточной ответственности менеджеров, да и в самой сути принимаемых финансовых мер. Частично ситуацию осложняет даже, к примеру, снижение банковской процентной ставки, ведь низкий процент в значительной степени стал одной из причин кризиса.

— По всему миру правительства активно инвестируют в различные программы по оживлению конъюнктуры. Неужели и это не действует?

— Мы повторяем те же ошибки, которые в 90-е годы совершали японцы. С тех пор там было принято примерно 15 крупных пакетов мер для оживления конъюнктуры. Все они оказались безрезультатными. Деньги до реальной экономики так и не дошли. То же самое происходит и сегодня. Так, в США из почти 1 трлн долл., предусмотренных пакетами мер по оживлению конъюнктуры, до экономики дошло не более 5%, а в Германии доля эта составляет менее 1%.

— Но ведь признаки выздоровления экономики уже появились. Растут котировки и на фондовом рынке…

— Тот, кто сейчас дает отбой тревоги, не изучал, по всей вероятности, опыт кризиса 30-х годов. Нынешний подъем биржи напоминает ситуацию 1930 года, когда после ее падения в октябре 1929 года на рынке началось сенсационное ралли, продолжавшееся вплоть до апреля. В тот момент все авгуры того времени единодушно твердили, что дно кризиса позади. Верили все и мерам, предпринятым Федеральной резервной системой. А ведь катастрофа только начиналась. В результате уровень Dow Jones составил в 1932 году 40 пунктов.

— А какова нынешняя ситуация?

— Сегодняшний рынок «быков» истоки свои берет в 1982 году. Тогда уровень Dow Jones составлял 1000 пунктов. Это та высота падения, которую нам следует принимать во внимание.

— Ну а вообще в какой мере можно сравнивать сегодняшнюю ситуацию с тем, что имело место в 30-х годах?

— Разница — в объемах, которые сейчас во много раз больше. А вот механизмы рынка сравнивать вполне можно. Биржа имеет две движущие силы. Одна из них — жадность. Или, другими словами выражаясь, вера в то, что можно постоянно богатеть, при этом не работая. И пункт номер два: так сильно фондовый рынок поднимается лишь тогда, когда делаются долги.

— Судя по всему, о бирже вы мнения невысокого?

— Напротив. Мой опыт на финансовых рынках — более 30 лет, причем на самых горячих рынках. Не было такого дня, чтобы я не занимался биржами.

— Вы такой жадный?

— От этого я себя отучил. Мне повезло или, быть может, наоборот, не повезло, но мое первое акционерное общество принесло 160% прибыли. Мне тогда было 23 года, и я вдруг стал богачом. Более того, я «прославился», потому что не мог держать язык за зубами, первому встречному рассказывая о своем успехе. И все просили у меня совета. На этом я хоть и потерял какое-то количество денег, однако набрался очень большого опыта.

— Вы анализировали причины финансового кризиса. Можно ли было его избежать?

— Кризис был неизбежен, но не были неизбежными те формы, которые он принял. И если Алан Гринспен утверждает, что до тех пор, пока пузырь не лопнул, распознать его невозможно, то, разумеется, это не так. Распознать негативные тенденции можно было достаточно просто. Соответствующих признаков было достаточно.

— Что вы имеете в виду конкретно?

— Экономика США большая, но она давно уже не сильная. Идет время, и многие ее сегменты прогнили. Это видно на примере дефицита торгового баланса. Конечно, несколько хороших фирм в США еще есть, но большинство неконкурентоспособны. Уровень инвестиций концернов до смешного низок — как в послевоенные годы. Видно это и по гигантской задолженности частных домохозяйств. Единственное, что в США процветало в последние годы, это Уолл-стрит, но теперь она покончила жизнь самоубийством.

— Есть ли тогда вообще будущее у финансовых рынков?

— Размеры финансовых рынков во много раз больше того, что требуется реальной экономике для ее инвестиций и ее торговли. Объемы настолько раздуты, что в ходе кризиса они значительно сократятся — минимум на треть, а, возможно, и на две трети. Без дела останутся множество банкиров и брокеров. В банковском же консалтинге и так уже нужды нет. Свои деньги сейчас просто надо оставить в покое — с каждым днем они будут дорожать из-за дефляции.

— Так, значит, цель, которую ставит глава Deutsche Bank Йозеф Аккерманн, — достичь рентабельности собственного капитала в 25% — абсолютно нереальна?

— Если ему это удастся, то это будет блестящим коммерческим достижением. Вопрос только в том, из чего эта рентабельность возникнет и что ему с ней делать дальше. Принесло ли это пользу его клиентам? Правильная предпринимательская логика начинается с клиента и заканчивается на нем же. Банк должен инвестировать в свой концерн и экономно выплачивать дивиденды акционерам. К сожалению, многие фирмы слишком редко задумываются о будущем.

— Почему же так происходит?

— Достижения любой компании оцениваются только лишь по финансовым показателям. Для оценки фирмы этот метод наихудший. В результате возникает саморазрушающаяся система. Получить быструю прибыль легко, если не надо думать о будущем. Достаточно сократить расходы на инновации, маркетинг и обучение, и биржевой курс стремительно летит вверх. Главным же остается вопрос: что менеджмент делает для будущего компании?

— Но как изменить эту си­стему?

— Все входящие в индекс DAX фирмы должны немедленно отказаться от немецкого кодекса корпоративного управления и распрощаться с идеей приверженности рыночной стоимости собственного акционерного капитала (shareholder values). Во-вторых, следует изменить систему бонусов. Не отменить — хорошие менеджеры должны хорошо зарабатывать. Возможно, для лучших менеджеров бонусы должны быть даже больше сегодняшних. Но размер их совершенно не должен зависеть от финансовых показателей и биржевых курсов.

— Собственно, идея биржи заключается ведь в том, что каждый имеет возможность получить долю в капитале и в успехе фирмы. Одновременно получаешь и право голоса в ней. Разве эта идея устарела?

— Держателя акций (shareholder) в классическом понимании этого слова сегодня уже нет, остались только жонглеры акциями (shareturner). Большинство из них — профессиональные инвесторы, которых судьба компании вообще не интересует. Они приходят на генеральное собрание пайщиков и голосуют за себе подобных. Спустя пару недель они свои бумаги продают.

— Ну а что тут можно предложить в качестве альтернативы?

— Я уже давно предлагаю законодательно установить для держателей акций обязательные сроки. Те, кто участвовал в выборах наблюдательного совета, не должны иметь права продавать свои акции до конца срока полномочий этого органа. Кому такой вариант не по вкусу, тот, пожалуйста, может покупать и продавать акции, но не должен иметь возможности влиять на руководство компании.

— Какие уроки мы извлечем из этого кризиса?

— Капитализм так же себя не оправдал, как и социализм. Этот кризис — симптом фундаментальных изменений, это родовые схватки перед появлением нового мира. Возможно, до сих пор ничего подобного в мире не случалось. Решения придут не из экономики и не от правительств. Люди научатся помогать друг другу. Полагаю, нам предстоит стать свидетелями появления человечности нового качественного уровня. Новым капиталом станут знания, а вот значение денег упадет. Ярко выраженный эгоизм последних лет подвергнется социальному неприятию. Более важным станет дать людям возможность мыслить.

Cправка:

Профессор Университета Санкт-Галлена в Швейцарии Фредмунд Малик является экспертом в сфере менеджмента и корпоративного управления. Ему 65 лет. Известность он приобрел, в частности, как консультант и предприниматель. С 1984 года Фредмунд Малик возглавляет созданный им центр по изучению проблем менеджмента Malik Management Zentrums St. Gallen, в котором сейчас занято примерно 300 сотрудников. Родился он в Люстенау (Австрия). В Инсбруке и Санкт-Галлене изучал экономику, социальные науки и философию. В 1987 году защитил докторскую диссертацию на тему «Стратегия менеджмента сложных систем».

 Ccылка:  http://www.rbcdaily.ru/2009/07/17/world/423348

5 комментариев


  1. Бизнес-это форма активности индивида, проявления его присутствия в обществе. Обычно бизнес направлен на зарабатывание денег. Резульатом чего становится рост степеней свободы и, возможно, власть. Плюс ко всему бизнес даёт индивиду возможмость самореализоваться, стать востребованным, повысить уровень собственной самооценки. Формы и виды бизнеса явно вторичны. Социализм, кампитализм или что другое не имеет вообще смысловой нагрузки. Победитель или побеждённый. Счастливчик или лузер. Успех страны и системы-это успех её граждан. Имеено поэтому Америка вкладывает столько в развитие мифа о возможности реаализации «АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ». Стратегия успеха и победы. А название? Да разве так уж важно название!

    Ответить

  2. Немного оффтоп — но в целом по теме — поэтому очень рекомендую развернутое видео-размышление Анатолия Вассермана «Барак Обама — как козел отпущения».
    http://www.russia.ru/video/vassermanusa/С мнением эскперта согласен практически полностью — ибо писал об этом же еще полгода назад
    в материале «Черный Горби»: http://amicable.ru/news/2009/01/23/374/chernyj-gorbi-prodolzhenie/
    PS А вот хороший комментарий Марины Юденич по ситуации на бывшем соц.пространстве. Очень точно ИМХО
    http://www.edinros.ru/text.shtml?9/0259,100027

    Ответить

  3. Думаю, что дело не в том — оправдал или нет, во все времена существовали системы человеческих отношений. В меру роста человеческого бесконечно растущего эгоизма.
    Видимо и капиталистические отношения себя исчерпали, когда все возможно, но и этого мало.
    Вдруг многие самые ведущие сильные мира сего заговорили об объединении. Такое было прежде, когда речь шла о войнах. Сегодня же совсем другое…
    Становится понятным, что кризис экономический, семейный, научный, а сегодня еще и медицинский (ставший перед неожиданными новыми болезнями), кризис воспитания ( с чего, имхо, и следовало начинать)…. Все эти кризисы приводят к выводу, что проблема в межчеловеческих отношениях.
    Видится мне, что что-то очень правильное в том, как говорят главы супер держав, что дело в объединении… только не совсем понятно, каков план этого объединения?
    А он вообще существует?
    Очень нужно, что бы наше новое поколение будет жить в радости друг за друга, а не в сегодняшней радости, что кому-то еще хуже….

    Ответить

  4. Финансовая система основана на постоянном росте производства. Только в этом случае становится возможным кредитование.
    Четыре столетия назад любое кредитование осуществлялось под имущественный залог или под гарантии богатых и влиятельных покровителей. Такая система не позволяла независимым бизнесам быстро расти, поскольку не у всех предприимчивых людей есть имущество или нужные знакомства.
    Современная система кредитования — акции. Однако кредитование при помощи акций, в отличие от кредитования под залог имущества связано с большим риском, ведь предприятие может разориться или сократить производство.
    Риск этот многократно уменьшается, когда экономика на подъеме и ей есть куда расширяться. В этом случае шансы преуспеть у нового бизнеса или шансы расшириться у старого достаточно велики и риск его разорения, – то есть, того, что он не вернет ссуду, – невелик. Это позволяет банкам давать более дешевые кредиты и тем самым стимулировать экономику. Таким образом, акционерная система напрямую связана с потенциальной возможностью экономического роста.
    В свою очередь, и кредитная система поддерживает потенциал экономического роста. Банки производят очень важную вещь в экономике – мотивацию людей работать. Мотивация человека значительно возрастает при потере чего-то или при угрозе потери. Действительно, мы можем полениться и не пойти сегодня на работу, лишившись зарплаты в пятьдесят долларов. Но если всего лишь однодолларовая мелочь куда-то затерялась, мы способны полдня искать ее по квартире.
    Дав человеку ссуду и позволив ему приобрести квартиру или открыть бизнес, банки создают у него мотивацию всю жизнь работать на возврат долга.
    Пока мир был маленький и возможностей для экономического роста было множество, кредитный риск был стабильно небольшим. Но мы исчерпали потенциал быстрого экономического роста. Новых территорий для освоения нет. Нет больше дикого Запада, нет и дикого Востока. Развивающиеся страны не превратишь поголовно в развитые из-за недостатка ресурсов. А в развитых странах потребление достигло некоего потолка и не может быстро расти сверх него. Чтобы обеспечить те же темпы количественного роста, что были в последние четыреста лет, человечеству необходимы новые отрасли хозяйства, во много раз более экономичные технологии. До сих пор большой кризис удавалось сдерживать за счет возникновения новых отраслей (компьютеры, мобильные телефоны) и за счет увеличения добычи ресурсов, что позволило развиться Китаю и некоторым другим странам. Еще одно изобретение, сдерживающее кризис, появилось более двухсот лет назад, но развилось относительно недавно. Это деривативы. Благодаря им риск распределялся между многими игроками мировой биржи, фактически риск множества предприятий распределялся между всеми жителями развитых стран, имеющих пенсионные отчисления. Распределение (диверсификация) риска, как известно, уменьшает его, однако, связывает всю систему воедино, и теперь, если падают, то падают все вместе. Это подобно тому, как альпинисты связываются веревкой. Шансы на то, что кто-то сорвется в пропасть, уменьшаются, но зато, если уж срываются, то все вместе.
    Таким образом, экономическая система использовала все возможности уменьшения кредитных рисков, и теперь они стали естественным образом расти. Попытка не обращать на этот рост кредитных рисков внимания тоже отсрочила этот кризис на несколько лет, зато сделала его взрывным.
    Человечество не способно и далее быстро наращивать экономику количественно. Ресурс количественного роста производства – это не только полезные ископаемые. Ресурсом экономики является также свободное время людей. Время, которое они могут потратить либо на изготовление, либо на использование продукции. Если раньше люди в свободное время пользовались лишь, скажем, скамейкой и гармошкой, то теперь человек использует телевизор, компьютер, телефон, холодильник, автомобиль и т.д. Свободного времени для внедрения в нашу жизнь дополнительной техники у нас нет. Новая техника, конечно же, будет появляться, но она обязательно вытеснит старую, как DVD вытеснил видео. И, значит, количественного роста экономики не будет – будет замена старой техники на новую, но не добавочная техника, поскольку у нас не осталось времени и сил на ее использование, покупку и починку.
    Чем же грозит продолжение кризиса? Конечно, кризисы имеют цикличную природу, поскольку во многом порождены психологией масс. Однако если каждый следующий цикл из-за объективных ограничений в количественном росте производства окажется ниже на своем верхнем пике подъема экономики и быстрее сменится падением, это быстро приведет ко всеобщей долгосрочной стагнации, из которой не будет видно выхода. Многие уповают на свободный рынок, однако свободный рынок основан на эффективности, а наиболее эффективным вложением денег в ситуации, когда экономика не растет, является невкладывание их ни во что. Если же деньги ни во что не будут вкладываться, это приведет к полной остановке экономики. Все встанет, кроме разве что жизненно важных отраслей типа сельского и водного хозяйств. Правительства будут вынуждены их запустить искусственно. Им придется национализировать эти отрасли, даже если они все еще сами по себе будут работать, чтобы распределить еду среди миллионов безработных.
    Сложится парадоксальная ситуация, когда экономика способна производить, но мы не можем ее запустить, поскольку не можем договориться друг с другом, потому что не привыкли считаться друг с другом, а в условиях более ограниченных ресурсов и глобальных экономических связей это стало необходимостью.
    В наше время ни одна страна не способна преуспевать, когда в мире бушует кризис. Человечество объединилось в глобальную систему, потому что каждый хотел иметь выгоду от всех. Каждому человеку придется считаться со всеми, и только таким образом нам удастся спастись от кризисов, то есть, – это совершенно противоположно тому, чего мы ожидали. Многие думали: «Вот сейчас я овладею всем миром и использую его!» Они надеялись, что смогут распространить свое влияние на весь земной шар, образовав глобальные объединения, охватывающие весь мир. А в конечном результате, это отношение к людям бумерангом вернулось к ним. И мы начинаем чувствовать, что нам придется считаться со всеми и придется признать свою зависимость от всех остальных.
    Чтобы пройти кризис с наименьшими потрясениями, правительствам всех стран уже сейчас следует договориться о совместных действиях и вложить оставшиеся средства не в попытки старыми способами решить новые проблемы, а в системы просвещения и массовой информации, чтобы подготовить народ к переходу в новое состояние.

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.