Необходимо выстраивать системную политику на постсоветском пространстве. И тут надо понимать, что мнение элит и мнение людей, как у нас в стране, так и в Украине, в Казахстане, в Беларуси существенно различаются. Могу это доказать цифрами. Соответственно, необходимо выстраивать разную политику по отношению к двум этим субъектам: вести работу с обществом и работу с элитами.

И здесь у нас колоссальные вызовы и проблемы. У меня родители живут на Украине, а я участвую в телемостах с этой страной. На Украине самая тяжелая ситуация. Позитивно относятся по отношению к объединению прежде всего в Казахстане, затем в Беларуси. Украина на третьем месте, причем существенно отставая.

Здесь Россия не имеет партнеров в объединительном проекте, несмотря на то, что 30,5 процента жителей Украины по опросу 2011 года — за тренд в сторону России. Это неплохо, с этим можно работать, хотя, напомню, 43 процента украинцев смотрят в сторону Евросоюза. Так вот, есть ли у нас партнеры, есть ли в украинской политике уважаемые и заметные лидеры, которые построили бы свой набор ценностей на пророссийской позиции? Есть Наталья Витренко, еще несколько людей. И все. Большая часть украинского истеблишмента выстроила во многом свое позиционирование, по крайней мере, внешнеполитическое, на антироссийской платформе, в разной степени проявленной. Не надо в этом смысле обольщаться и позицией Партии регионов.

Лидер Прогрессивной социалистической партии Украины Наталья Витренко искренне старается сделать все, чтобы наши страны объединились. Но здесь есть некие идеологические проблемы. Объединительный проект людей, которые возглавляют пророссийские движения в Украине, скорее проект «Back to USSR», а не «Вперед, к Евразийскому союзу XXI века. И это проблема. При этом набор ценностей российской элиты, ориентированной сегодня больше центристски, не совпадает с ценностями тех людей, которые возглавляют пророссийские тенденции в Украине.

Что делать? Первое. Может быть, это прозвучит несколько вызывающе, но мне кажется, что надо задуматься над тем, чтобы формировать свою «пятую колонну». Мы должны в своей деятельности руководствоваться национальными интересами, нам нужна «пятая колонна» на постсоветском пространстве. Я участвовал в телемосте по итогам выборов в программе «Интер», которую ведет Евгений Киселев. Общую ситуацию, в России вообще и выборную в частности, разъясняли три человека: Илья Пономарев, передо мной выступавший Гарри Каспаров и после меня подводящий итоги Сергей Пархоменко. Я уже не говорю об экспертах с украинской стороны, подобранных Киселевым. Если не знать реалий, то можно было подумать после передачи, что Москва и Россия находятся в предреволюционном состоянии, что все находится на грани развала и срыва.

Значит, необходимо искать и формировать партнеров, поддерживать всячески тех, кто авторитетен.

Второе. Конечно же, надо обновлять форматы. Например, борьба за русский язык, за его статус — уже проигранный редут, давайте признаем. Надо сделать так, чтобы русский язык было выгодно изучать. Это примерно то, вокруг чего формировался общий рынок. Нам не нужно повторять его ошибки, но следует исходить из его опыта: общий рынок формировался на общих интересах и общей выгоде, понятной всем простым людям. Надо сделать так, чтобы владеть русским языком было не только престижно, но и выгодно. Другими словами, нужно прагматично подходить к проблеме русского языка, которым, по разным оценкам, владеет в разной степени больше 300 миллионов человек. Это само по себе уже является очень важным ресурсом. Поэтому, положительно относясь к референдумам о статусе русского языка, мы не можем их всемерно поддерживать, потому что это накопление очередных проигрышей. А нужны такие движения, которые ведут к выигрышам.

И последнее. Можно говорить о любых форматах, но есть еще формат народной дипломатии — гуманитарный аспект в российской дипломатии на постсоветском пространстве. Об этом Владимир Путин написал в последней статье. Это является ответом на вопрос, что делать с той большой частью людей, которая не совпадает с элитами в позиционировании. Напомню, таких людей в Украине 30,5 процента. Конечно, используются разнообразные форматы и межпартийные связи — от обмена студентами до разного рода фестивалей. Но приходится признать, что никакой системы в этом нет. В мире известны две ведущие книжные ярмарки — Франкфуртская и Лондонская. Московская книжная ярмарка не заметна даже на постсоветском пространстве. Как повысить ее статус? Надо, полагаю, сделать так, как делается в спорте. Мы играем в хоккей с белорусскими командами и командами из Казахстана, и это очень правильно. Почему точно так же не сделать, например, книжную ярмарку в Алма-Ате, чтобы она стала главной ярмаркой постсоветского пространства? Можно подумать и об автосалоне в таком формате. То есть надо разрабатывать такие совместные мегапроекты, которые будут сшивать это пространство на гуманитарной основе.

Итак, «пятая колонна» во взаимодействии с элитами. Извините за такой термин, подберите другие слова. Но понятно, о чем идет речь. Далее: системная работа с гуманитариями, включая экспертное сообщество и СМИ. Подбор партнеров, поддержка и переформатирование проектов «Back to USSR» в проекты «Вперед, в Евразийский союз XXI века». И, конечно, народная дипломатия.

Поэтому сегодня хотелось бы поговорить с читателями блога не о многотысячных митингах и местах их проведения, а о другом формате общественного диалога – т.н. «ораторских уголках» наподобие британского Гайд-парка. Ведь настоящая и содержательная со слышимостью другу друга дискуссия возможна при участии не более 40-50 человек.
И здесь есть о чем подумать - нужен ли Москве свой Гайд-парк, если да - то как, где и сколько?...

Напомню, еще весной 2009 г. после визита в Лондон Дмитрий Медведев предложил московским властям организовать местный Speakers' corner, а в начале этого года идею о создании российского аналога Гайд-парка поддержал и Владимир Путин. Соответствующее поручение о проработке вопроса дал недавно и мэр Собянин. То есть процесс пошел... А вот куда и зачем?... Давайте порассуждаем.

Сразу скажу, что не хотелось бы видеть российский "уголок оратора" площадкой только для сбора оппозиции и иже с ними! Напротив, он должен стать местом для всех желающих выговорится не только, а может и не столько о политике, сколько о жизни городе, культуре, образовании, всём насущном и... политике ... куда ж от неё деться? И здесь крайне важна, если хотите, ФИЛОСОФИЯ МЕСТА, его идея и символика.

Нас очень многое разъединяет, поэтому место диалога должно быть общеприемлемым и своим для всех, если хотите, местом общественного согласия, объединяющим Болотную с «Поклонкой».

Здесь важен общественный консенсус. Это должна быть точка сбора общества, где удобно говорить и спорить между собою, работать СМИ. Поэтому технология навязывания места «сверху» исключена. В противном случае можно и дальше собираться руководствуясь только ФЗ № 54.

Есть множество предложений по поводу места, где можно было бы организовать наш аналог Гайд-Парка – это и Болотная площадь с соседним парком (а что? - вполне вариант), и парк «Сокольники», и территория ГЗ МГУ, но я думаю, что решение должно остаться за теми, кто, собственно, и будет приходить туда.

Еще немецкий социолог Карл Дойч говорил: «Нация — это общество, овладевшее государством», и, на мой взгляд, философия Гайд-парка должна заключаться в том, чтобы сначала люди овладели пространством, а уже потом государство сделало так, чтобы им там было удобно. Безусловно, при создании подобного пространства необходимо учитывать факторы безопасности и транспортной доступности, не стоит забывать, что место сбора не должно мешать горожанам в повседневной жизни. Но и «выселять» ораторов за МКАД и/или в Нагатинские поймы и др. «резервации» в корне не верно, люди должны хотеть и иметь возможность приходить и высказывать свои идеи "на виду", а значит важно сделать российский Гайд-парк удобным для всех.

Зарубежный опыт создания «ораторских уголков» (в частности в Австралии, Канаде, Нидерландах и др.) показывает, что люди, как правило, облюбовывают парки в центральной части города, поэтому, на мой взгляд, идеальным местом для Гайд-парка в Москве мог бы стать Парк Горького. У него есть множество преимуществ: это и транспортная доступность, и открытость (есть wi-fi) и современная облагороженная территория, а главное это место, куда люди всех возрастов с удовольствием приходят в любое время года. К тому же, что немаловажно, он не получил оппозиционной или провластной окраски, как Болотная площадь или Поклонная гора, поэтому сможет привлечь людей любых взглядов. Хотя и парк у Болотной, и сама площадь - тоже вполне вариант. В общем, надо обсуждать!

И еще... знаете, как у себя в научном городке академик Павлов прокладывал дорожки? Метод был до смешного прост: сначала сотрудники и посетители протаптывали по территории тропинки, как удобнее, а затем уже их асфальтировали. Вот и мне хотелось бы, чтобы выбор места остался за будущими ораторами и их слушателями.

А Вы что думаете?

Также опубликовано в блоге сайта радиостанции "Эхо Москвы".

Рекомендуем к прочтению: http://lenta.ru/articles/2012/04/13/province/ »

Имя этому региону Московская область.
И я в нем живу.
И будет у региона новый губернатор.
И имя ему – Шойгу Сергей Кужугетович.
И я рад этому несказанно.
Почему?

Отвечу — я рад приходу политика такого масштаба и такой высокой репутации! Делом и временем заработанной и проверенной. Именно ТАКОЙ политик сможет ВОЛЕЙ своей, РЕПУТАЦИЕЙ общественной, АВТОРИТЕТОМ в истеблишменте, ПРОФЕССИОНАЛИЗМОМ собрать «в пучок» расшатанные, разнонаправленные и много чего растерявшие политические элиты региона. Я, как партийный чиновник, рад, что одного из основателей партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ» единогласно выбрали в Мособлдуме все(!) 46 депутатов, присутствовавших на заседании! А ведь в регионе и его ЗАГСе сильно влияние КПРФ, ЛДПР и СР. В этот раз региональная оппозиция проголосовала за интересы жителей. Против интриг своего же федерального парт. руководства. Авторитет Шойгу уже работает на область!

Я как житель Подмосковья рад приходу такого опытного, волевого, с безупречной репутацией управленца, как Шойгу. Будучи одним из самых богатых, подмосковный регион просто задыхается от проблем — инфраструктурных, экологических, социальных, криминальных…

У региона нет четкого властного центра и стратегии развития. Ну, нельзя же считать таковой стратегию «Все землю под продажу и застройку!..», где жители и природа - помеха и обременение на пути в «светлое будущее» строительного комплекса, развивающегося сугубо в корыстных интересах…. Повсюду охапками «втыкаются» дома и целые микрорайоны без школ, садов и дорог… Примеры? Пожалуйста: на Щелковском шоссе в Балашихинском районе в километре от МКАД уже три года как построен и заселяется целый микрорайон «Янтарный» из более, чем 20 башен. Там нет ни школы, ни дет.сада, ни магазинов толком… Да что там магазины, его жители не могут выехать в сторону Москву — дороги туда просто нет!!! Только в сторону области по уже и без того трижды перегруженному Щелковскому шоссе… Московские Черкизоны — спасибо за их ликвидацию Собянину — успешно мигрировали за МКАД в область… Криминальная обстановка в Подмосковье уже «притча во языцех…» — от сбежавших с миллиардами за границу министров до игорных дел прокуроров… И т.д. и т.п.

Я не кидаю камень в спину уходящей команды Громова. Нет! Ими многое было сделано. Но¸ видно, пришло время уйти. Подмосковная власть растеряла немалую часть авторитета, что показали последние выборы, где уровень протестного голосования был выше чем по стране. И авторитет этот может восстановить именно такой человек, как Шойгу! Напомню, Сергей Кужугетович за 20 лет в политике имел наименьший антирейтинг. А в опросе «Эха Москвы» (!) он занял второе место среди федеральных министров.

И еще — напомню, что рядом Москва, возглавляемая не менее авторитетным политиком и управленцем, — Сергеем Собяниным. Городу и области необходимо находить баланс интересов и работать в режиме партнерства. Ведь впереди проект «Большая Москва». И я не сомневаюсь, что у них это получится, ведь Шойгу и Собянин — люди одного масштаба, одной команды, а их авторитет не подвержен сомнению!

И напоследок. А вообще, почему, собственно, ПОДмосковье? Почему мы под кем-то? Как-то это подчиннено-уничижительно…? Замкадыши – пошло отсюда… Может и начать новому губернатору с того, что переименовать область, ну, например, в Московию!

А что? )

Еще раз поздравляю всех нас с новым губернатором!
Шойгу он такой!
Он справится…

Обсуждение на сайте "Эха Москвы" »

Определяющее влияние СМИ в выборный период уже давно никто не оспаривает. Четвертая власть выходит на первые позиции в политике, формируя мнение избирателя. До последнего времени никто не оспаривал ведущую роль ТВ в этом влиянии. Как говорил герой Хоффмана в классическом политтриллере «Плутовство» (англ. Wag the Dog) режиссера Барри Левинсона: «Если не показали по телевизору — значит, этого не было». Однако последняя выборная кампания показала: «партию телевизора» сильно потеснила «партия Интернета».

Телевидение — это дорога с односторонним движением с кучей ограничений и регуляторов. Сеть — это движение смыслов и столкновение мнений на встречных курсах «по горизонтали», где нет авторитетов и ограничений, где запросто можно «вылететь на встречку», и никакие административные подушки безопасности уже не спасут репутацию политика и/или не вернут вылетевшую в информационное поле «птичку» или выползшего на блюдце червяка.

Интернет и политика

Что же сегодня Интернет для российской политики? Инструмент влияния, фишка модная, популярное СМИ, площадка для дискуссий и продвижения мнений, место реванша и самореализации праздношатающихся политологов, политических авантюристов и лузеров и/или др.?.. И то, и другое, и третье!

Сеть — это территория свободы и место, где все непричесанно, пестро и разноцветно, где живет и кормится оппозиция. Пытаться в лоб бороться с сетевиками бесполезно. Интернет-войско аморфно и рассредоточено. Тут ни вождей-командиров, ни организации, ни центра принятия решений. Направлять против этого «облака в штанах» регулярные политвойска — неэффективно, затратно и... глупо. Это как, борясь с партизанами, выставлять в лесу засаду у каждого дерева. Никаких ресурсов и бойцов не хватит.

Что же делать? Внедряться и вовлекать! Действовать по-умному, выстраивая коммуникации, отлаживать диалог и партнерство на взаимных интересах. Мне вспоминается история ленинградского «Рок-клуба» на рубеже 1980—1990-х. Как он появился? Поняв, что обуздать рок-стихию не удастся, ленинградские партфункционеры и чекисты из тех, кто поумнее, решили ее «приручить», предложив рокерам площадку клуба, создав условия для творчества. Результат: и русский рок расцвел, и люди с баррикад ушли.

Сейчас интернет-партизан в одном клубе не соберешь, но надо также выманивать их на белый свет из анонимной интернет-чащи, создавать виртуальные лужайки, где «расставлены палатки», работает полевая Wi-Fi-кухня и есть все условия для творчества, самопродвижения и отстаивания блогерами своих интересов. И уже там, на этих открытых площадках, вести с ними политдискуссии и решать вопросы. А тех, кто не вышел на диалог, маргинализировать игнором.

Это и есть цивилизованный способ политработы с интернет-сообществом. Не ограничивать и запрещать, а владеть ситуацией, интегрируясь в Сеть, работать на опережение, перехватывая повестку. Типичный софт... Если кто понимает)))

Владимир Путин недавно заявил: «Интернет — это среда очень свободная, в высшей степени демократическая. Я считаю невозможным ограничивать Интернет. Это и технологически сложно, и политически неправильно».

Политики в Сети

Готовы ли российские политики к работе в Сети? Увы, скорее нет, чем да. В рейтинге российских блогеров лишь около 20% политики и иже с ними, остальные — деятели гламура, артисты, твит-аккаунты СМИ и т.п. Дмитрий Медведев, часть российских губернаторов, думцев и партфункционеров федерального уровня личным примером дают установку властным элитам на открытую, честную и профессиональную работу со СМИ и интернет-аудиторией. Национально значимым событием года стали традиционные встречи Владимира Путина со СМИ.

К сожалению, сигналы лидеров приняты не всеми. А кто-то делает вид, что это все «игры ума и хипстерство», не более. Лукашенко им пример, заявляя: «Я тоже могу эти айпады или айпеды носить, пальцами тыкать, но это непрезидентское. Президент — это консервативная должность. Когда президент впереди планеты всей, это вызывает сарказм общества». Полагаю, при всем уважении, что и Батька, и ему подобные в игнорировании Сети сильно ошибаются, маргинализируя в перспективе себя как политика.

Но даже те, кто, «построившись», поспешил в Сеть выполнять установки начальства, нередко делают это как-то казенно, если не сказать грубее. И все же присутствие власти в Сети актуально. Власть должна работать там на опережение, ставить и обсуждать трудные вопросы. Иного не дано. Или получится классическое: «Если ты отвечаешь на вопросы других — ты уже проиграл».

Итак, Сеть — это в первую очередь огромный политический ресурс обратной связи с обществом. Это политические коммуникации, идущие от людей напрямую на любой уровень власти вплоть до первых лиц страны. Сеть — это (sic!) прежде всего работа с людьми. Разумеется, Сеть нельзя и переоценивать, заигрываться с нею, погружаться туда с головой, терять ощущение реальности и чувство ответственности. Офлайн еще никто не отменял — в нем люди живут.

День Интернета празднуется в день смерти святого Исидора Севильского, покровителя учеников и студентов, создавшего первую в истории энциклопедию. Социологи свидетельствуют, что аудитория традиционных СМИ неуклонно снижается, в то время как Сеть (Интернет) становится необходимым инструментом для все большего числа россиян. В сентябре 2011 года Россия обогнала Германию по числу интернет-пользователей и впервые заняла первое место в Европе. Число интернетчиков в России составило 50.81 млн. При этом более чем две трети — это активные пользователи. Суточная интернет-аудитория составляет 29 млн. человек, при этом россияне находятся в онлайне в среднем 22.4 ч в месяц.

Оригинал публикации »

«[Говоря о работе в условиях формирования насыщенного партийного «меню» и призывая партию власти определиться со своим местом в центре] Ильницкий выступил как врач-диагностик. В ходе выборов он обнаружил левый «отек» партийной системы. А в правой стороне политического организма открыл тревожную пустоту и так обрисовал развитие болезни: «Слева от нас будет организовываться партия левого центра, а мы становимся партией правого центра. Но мы не должны уходить за избирателями с Болотной вправо, но также не должны растягиваться так, чтобы охватить весь центр».

Пикантность политической ситуации конца марта 2012 года состоит в том, что не очень понятно, что в данный момент происходит с партией власти. Нет, «Единая Россия» как была, так она и есть. Но согласимся, что все вокруг несколько изменилось. После бурных митинговых состязаний и победы на президентских выборах Владимира Путина, казалось бы, что еще надо ЕР, кроме как вновь сплотиться вокруг национального лидера? И заявить о своей готовности осуществлять дальнейший курс. Тем более что статьи Путина, опубликованные перед выборами, как минимум носят вдохновляющий характер. Но реальность такова, что избранный президент продолжает активно работать премьером, много ездит, встречается с людьми, решает проблемы. То же самое совершает и действующий президент.

А партия? Парламентская фракция занята обычными заседаниями Думы. В регионах ЕР с весьма скромными успехами участвует в местных выборах. И никакой видимой политической окрыленности.

Впрочем, если заглянуть поглубже, то работа все-таки идет. Просто ее характер пока не очень понятен общественности. Судите сами.

Как сделать из страны «жилистого атлета»

Президентские выборы проходили у нас 4 марта. А уже на следующий день, оказывается, прошло заседание политических клубов партии на тему «Россия после выборов».

Заместитель секретаря президиума генсовета Юрий Шувалов сказал на нем следующее: «Победа Владимира Путина на выборах президента РФ – победа долгожданная. Теперь наступает новый ответственный этап, этим он и интересен. Та политическая реформа, которая предложена президентом РФ Дмитрием Медведевым, создает новые условия конкуренции, в которых наша партия должна занять свое место».

Какое место в связи с «новыми условиями конкуренции» – Юрий Евгеньевич не уточнил. Хотя напомнил, что новостью выборов стало третье место в них Михаила Прохорова, который взял не только голоса «Яблока», но и голоса протестного электората.

В конце же Шувалов напомнил: «Единая Россия», участвуя в трансформациях, которые происходят, должна сохранить себя как ведущая политическая партия, стоящая на принципах консерватизма».

А вот председатель комитета Госдумы Владимир Плигин среди прочего призвал партию продолжить взаимодействие со средним классом, «выстраивая эту политику в рамках конкуренции», и предложил ЕР в строительстве институтов гражданского общества, партий, парламента сыграть позитивную роль. Как и в предотвращении «национальной беды, связанной с коррупцией, феодализацией определенных отношений». В общем, партия, по Плигину, должна отражать как минимум праволиберальную правоконсервативную политику. Для этого ей нужно продолжить сотрудничество со средним классом, опять же с учетом конкуренции.

Председатель другого комитета Ирина Яровая тоже за то, чтобы быть в фарватере инициатив. По ее мнению, разговоры о том, есть ли в России гражданское общество или нет, отныне себя исчерпали. Гражданское общество в нашей стране есть, и главное теперь – заняться гражданским патриотизмом. «Демократия, которую предлагает Путин, – это народная демократия, и это ее главная отличительная особенность. Это не демократия элитарных, избранных групп. А оскорбительный ярлык, приклеенный нам оппонентами, должен заставить только активизировать работу партии».

Координатор социально-консервативного клуба «Гражданская платформа», депутат Госдумы Игорь Игошин поддержал предложение «Единой России» быть в авангарде перемен. На его взгляд, выборы поставили точку на одном из этапов развития страны. Теперь надо быстрее других осмыслить перемены. Страна меняется, и партия должна меняться вместе с ней.

Очень интересными оказались размышления заместителя руководителя ЦИК «Единой России» Андрея Ильницкого, который говорил о работе организации в условиях формирования насыщенного партийного «меню» и призывал определиться со своим местом в центре.

Ильницкий выступил как врач-диагностик. В ходе выборов он обнаружил левый «отек» партийной системы. А в правой стороне политического организма открыл тревожную пустоту и так обрисовал развитие болезни: «Слева от нас будет организовываться партия левого центра, а мы становимся партией правого центра. Но мы не должны уходить за избирателями с Болотной вправо, но также не должны растягиваться так, чтобы охватить весь центр».

Тут бы, конечно, компас не повредил.

Председатель комитета Госдумы Андрей Макаров призвал партию отстаивать справедливость и нацеливаться на работу с людьми, «Единая Россия» должна отстаивать справедливость и быть в этом смысле нацеленной на работу с людьми. Сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин подчеркивал, что патриотизм, справедливость и государственность должны стать основой ценностного ядра ЕР.

Проректор Российского экономического университета имени Г.В.Плеханова, политолог Сергей Марков все еще жил энергией прошедших митингов: «Первая задача выполнена – Владимир Путин победил на выборах. Вторая задача – добиться отмены сценария оранжевой революции. Мы должны демонстрировать мощь митинговой активности в поддержку Путина. Мы, я думаю, справимся с этой задачей. Но встает третья задача – борьба за обновление.

Марков уверен: руководство страны обдумает, в каком направлении двигаться стране. Нам нужно, чтобы государство было не просто большим, но и жизнеспособным. «Нужно сделать из государства сильного жилистого атлета!» – заключил политолог.

Как бы продолжая «спортивную» тему, член генсовета партии ЕР Владимир Мединский так объявил победителя президентских выборов состязания: «Путин победил не просто в первом раунде. Путин победил нокаутом. Миронов, например, вчера нес такую околесицу, мне даже неловко было. Он был растерян».

Депутат Роберт Шлегель попытался вернуть некоторых выступающих из мира образов. Он сказал, что, если через 2–3 года общество, оказавшее доверие Путину, не увидит положительных изменений, возникнет такая ситуация, что нынешние митинги покажутся цветочками.

Были еще выступления, но они не увели содержательную часть куда-то в сторону от того, что было сказано.

Итог подвел директор Фонда исследования проблем демократии Максим Григорьев. Он сказал, что есть три разных пути дальнейшего развития «Единой России». Первый – создание партии некоего нового большинства. Но тогда надо дополнять ее новыми «идеологическими элементами». Но тогда Григорьев лично не видит, «как включить в эту конструкцию тот же средний класс, который голосовал за Прохорова».

Второй путь – выбрать определенную идеологическую нишу и обжить ее. Но где гарантия, что части людей она покажется некомфортной, чуждой и они начнут выходить из партии? И вообще, одни начнут предлагать одну платформу, другие – другую.

Третий путь – «ничего не делать и оставить все как есть. Фракция в Госдуме есть, позиция есть».

Действительно, что еще надо? Но Григорьев тут же обострил ситуацию, сказав, что вклад «Единой России» в победу Путина – это еще потребует дискуссии. А дальше и вовсе тревожно: «Если Путин меняется сам, если руководство страны меняется, то до «Единой России», руки, безусловно, дойдут».

Вот такого содержания дискуссия прошла в интеллектуальном штабе партии. Добрая половина ораторов в той или иной форме выражала тревогу, прежде всего электорального свойства. Чтобы они ни предлагали, это был своего рода разговор о будущих выборах. Показалось, что эта часть депутатов серьезно отнеслась к требованию оппозиции о досрочных как минимум парламентских выборах. Все остальное обсуждение свелось к заклинаниям с ритуальными призывами друг к другу: «мы обязаны», «партия должна», «надо решить задачу», «забота о людях – наш приоритет». Сюда же можно приложить различные мантры про «обновление», «очищение», «становление», «развитие»…

Если бы это слушал серьезный представитель современной науки, он бы наверняка не удержался от простого вопроса: все это совершенно понятно, а какие новые идеи вы можете предложить?

Конечно, в такой спешной дискуссии было не до глубокого мышления. Поэтому обратимся к варианту изменения, который витал в воздухе еще до президентских выборов.

С ребрендингом наперевес

Сейчас уже трудно сказать, кто и когда первым озвучил эту реформаторскую мысль о ребрендинге. Судя по тому, что некоторые представители «Единой России» стали реагировать на эту идею, можно было подозревать, что они это «вычитали» из высказываний Путина о создании Общероссийского народного фронта.

«Ребрендинг, безусловно, будет, – заявила газете «Известия» депутат от ЕР, социолог Ольга Крыштановская. – Мы должны провести работу над ошибками, разработать внятную идеологию, и еще должен появиться лидер. Надо выйти из этого состояния киселя, когда во главе ни Путин, ни Медведев, ни Грызлов».

Более сдержан был глава фракции «Единая Россия», вице-спикер Андрей Воробьев, который не исключил, что ЕР либо начнет использовать новые приемы политической работы, либо проведет «определенный ребрендинг».

С учетом качества описанной дискуссии насчет «новых приемов» ситуация выглядит не так просто, как с ребрендингом. Но не всякая простота эффективна. Политологическое сообщество отнеслось к смене партийного имени весьма скептически.

Политолог Алексей Макаркин считает, что эффективность этого действия будет весьма и весьма относительна. Простое переименование мало что даст, потому что люди могут быть недовольны не только «Единой Россией», но прежде всего – самим принципом партии власти как партии чиновников.

Политолог Сергей Черняховский вообще счел идею переименования «Единой России» достаточно фантастичной. Но если все-таки предположить такую возможность, то главное условие эффективного ребрендинга – это «чтобы не сама партия его проводила».

Эти и многие другие заключения экспертов о ребрендинге ЕР наводят на воспоминания о бесконечных анекдотах о том, что случается смешного, когда на заведении меняют вывеску, но оставляют прежним смысл и качество деятельности.

И, конечно же, такой ребрендинг вызовет не только новые анекдоты, но и усилит общественные подозрения. Мол, единороссы прячут теперь за новой вывеской свои новые пороки и злоупотребления. Поэтому ребрендирование грозит закончиться недобрым выводом народа: «Как бы она там красиво ни называлась, а Навальный прав».

Но надо сказать, что далеко не все единороссы соответствуют обидному определению Навального. Вот, например, депутат Госдумы от Дагестана Ризван Курбанов предложил в «Единой России» отдел собственной безопасности для парламентариев и госчиновников, который контролировал бы их этическое поведение.

Курбанов уже пытался создать такую службу у себя в республике. Сведения о том, каков результат, пока не обнародованы. Зато есть отношение к идее московского специалиста. Депутат от ЛДПР, член комиссии по вопросам депутатской этики Сергей Иванов считает, что создавать новую контролирующую структуру – все равно что строить еще одну коррупционную схему.

Но когда все сплошь опутано такими схемами, кто-то из партийцев вправе спросить: а над чем теперь по-настоящему работать?

Боюсь, что ответ будет. Он кроется в начале этих заметок. Там, где один из идеологов «Единой России» Юрий Шувалов в который раз напомнил о самой мощной идейной платформе, которую надо укреплять и защищать «партии счастливых надежд России».

В общем-то, лучшее определение этому спасительному чуду дал в свое время Борис Вячеславович Грызлов. А он, как известно, выразился так: «Слово «консерватизм» – уже это не то слово, которое было синонимом ретроградства, синонимом консервации. Это не так. Сегодня российский консерватизм – это стабильность и развитие. Это девиз «Сохраним и приумножим!». Это духовность, патриотизм. Это уважение родины. Это обязательный труд. Это получение результатов труда и умение распоряжаться этими результатами труда. Это жизнь без революций. Это поступательное развитие. И это модернизация».

Ах, если бы «Единая Россия» сочла призывы Грызлова единственно верной программой и больше бы не экспериментировала с одной из важных исторических теорий в развитии нашего непростого государства, то партия не получила бы столько критики на то, как она обращается с консерватизмом.

Но энергия в партийных клубах начиная с 2009 года забила ключом. И чего только там не предлагалось!

Составляли реестры духовных ценностей общества на основе традиционного православия, споря при этом, что должно стоять на первом месте: «справедливость», «совесть» или «патриотизм». Переводили на социально-политический язык XXI века десять заповедей. Искали модернизации духовный фундамент. Насчет последнего поиска представитель Православной церкви Владимир Вигилянский чрезвычайно корректно заметил, что у любого созидательного труда непременно должна быть нравственная основа.

Надо ли удивляться, что после этих вызывающих недоумение общественности экспериментов и интеллектуальных исканий так критически отзывались СМИ. Да и ответы консерваторов были достойны качества их поисков: это все происки антиконсерваторов, либералов и прочих недругов России.

Сам Юрий Евгеньевич Шувалов защищал консерватизм просто и понятно: «Еще недавно, когда мы только начинали свою деятельность, практически кафедры и факультеты политологии представляли либеральную идеологию. А сегодня и в Москве, и в Петербурге, и в ряде других городов мы имеем партнеров, с которыми работаем, это кафедры политологии, которые с удовольствием развивают идеи консерватизма».

Действительно, почему бы эти теории не изучать историческим, политологическим факультетам? Да они наверняка и раньше изучались. Может быть, только без необходимого фанатизма. Но теория одно дело, а политика – другое. Это уже программа действий. Как бы тут сильно не увлечься.

Алексей Макаркин считает, что эта идеология стала прививаться в современной России еще до первой волны кризиса. Когда вошло в обиход понятие «лихих 90-х», возникла боязнь еще больших изменений в нехорошую сторону. Отсюда началась рефлексивная апелляция к консерватизму. Но все меняется, и сам кризис, считает политолог, поставил под вопрос привлекательность консервативного варианта, снова востребовал изменений.

От Рейгана до Брежнева

Так партия оказалась в достаточно сложном положении. Ей хочется оставаться сильной и деятельной, а это значит говорить языком реформ и изменений. Но это же язык политических оппонентов, а если на нем единороссы не хотят или не умеют изъясняться? То чего проще – записать модернизаторов в «оранжисты», «либерасты» и пр. А про себя гордо сообщать: мы знаем, как срастить консерватизм с модернизацией.

Но консерватизм такой разный. Есть, например, консерватизм Рейгана–Тэтчер, который, как считает Макаркин, «Единой Россией» отвергается. Есть консерватизм Людвига Эрхарда – его единороссы приветствуют.

Но, по мнению политолога, выбранный партийцами доморощенный консерватизм, несмотря на привлечение православия, исторических аналогий, ссылок на примеры некоторых закрытых от влияний времени режимов других стран, больше смахивает на «наш привычный, хорошо известный советский консерватизм времен Леонида Брежнева». А он-то призван был сохранить завоеванное положение во власти. Поэтому с появлением более активных групп общества (вовсе не бунтарей или путчистов, а сторонников конкретных инноваций) версия модернизационного застоя становится все менее популярной.

Один исследователь идеологии российской партии власти* пишет, что она приложила немало усилий, чтобы создать максимально нейтральное представление о «российском консерватизме». С партийной точки зрения – это «идеология стабильности и развития, постоянного творческого обновления общества без застоев и революций. Это идеология успеха нашего народа, сохранения и модернизации России на основе собственной истории, культуры, духовности. И одновременно это идеология, призванная освободить страну от застарелых социальных недугов, разрушить преграды на пути инноваций, новых достижений. Ее цель – построение новой, свободной, процветающей, сильной России на основе общих ценностей и интересов. Ее ценности – любовь к родине, крепкая семья, здоровый образ жизни, профессионализм, гражданская солидарность».

Нужно очень постараться, иронично замечает автор, чтобы найти убежденных противников построения «новой, свободной, процветающей, сильной России», выступающих к тому же против здорового образа жизни и профессионализма.

«Таким образом, у стратегии идеологического брендинга «Единой России» обнаруживаются две важнейшие составляющие: апелляция к классической мировой идеологической традиции и ее максимально нейтральная интерпретация в ключе «за все хорошее и против всего плохого». Акцент делается не на тех консервативных ценностях, которые популярны у части избирателей, но способны отпугнуть другую часть (преференции Православной церкви, «моральная цензура» на телевидении и т.п.), а именно на консервативном бренде с целью получить все выгоды от имени, но избежать возможных издержек, связанных с его содержательным наполнением».

Поэтому, заключает автор, идеологический брендинг позволяет сплотить многочисленные отряды карьеристов, присоединяющихся к партии власти, вооружить идеологическим кодом коммуникации. Но при этом не отталкивает избирателей, мало интересующихся отвлеченной от насущных проблем сегодняшнего дня идеологической проблематикой.

Больше того, слово «консерватизм», как пишет уже другой вдумчивый аналитик, «обладает одним фундаментальным свойством, составляющим как его преимущество, так и его недостаток, – абсолютной ценностной бессодержательностью. Это чистая форма без какого-либо ясного содержания. Если перевести термин «консерватизм» на русский язык, то он означает не более чем охранительство. Консерватизм призывает к тому, чтобы нечто охранять, консервировать, и никакого иного положительного содержания в нем нет, а поскольку консервировать можно все что угодно, то и под самим консерватизмом тоже можно понимать – все что угодно». Поэтому содержание понятия консерватизма ничтожно, и поэтому оно может быть достоянием каких угодно политических сил, в том числе взаимоисключающих».

«Главное – выстроить системную политику на постсоветском пространстве», заявил заместитель руководителя ЦИК партии «Единая Россия» Андрей Ильницкий. Как передает ER.RU, выступая в субботу, 17 марта, на Международной конференции «Исторический опыт и новые возможности», он отметил, что мнение элит на эту тему в странах СНГ «существенно различаются». «Это опирается на социологию, я могу доказать цифрами», — заявил он. Ильницкий полагает, что нужно выстраивать разную политику в работе с обществом и элитами стран, к примеру, Украины и Белоруссии.

«Позитивно к объединению относится Казахстан — на первом месте, потом Белоруссия и Украина. Там Россия не имеет партнеров в объединительном процессе. 30 процентов жителей Украины за тренд объединения с Россией, более 40 процентов — с Евросоюзом. Но есть ли в Украине политики, которые выстроили свою политику на пророссийской риторике? Витренко (Наталья Витренко, лидер Прогрессивной социалистической партии Украины (ПСПУ) — ред.), и еще несколько людей. Большинство выстраивает политику на антироссийской платформе, в разной степени проявленной».

«Необходимо искать партнеров России и с ними дискутировать». «Сегодня нужно делать так, чтобы русский язык был выгоден к изучению». «Мы должны поддерживать не референдумы за статус русского языка, а движения, чтобы русским языком было престижно, целесообразно и прагматично владеть».

Репортажи о конференции — на сайте ЦСКП, "Единой России" и в публикации "Российской газеты", "Парламентской газеты".

Полная стенограмма конференции »

Из выступления Андрея Ильницкого:

Очень вдохновляющее видеть такой интерес к теме в субботней Москве, уставшей от политики, что еще раз подчеркивает актуальность все-таки того, что мы с вами обсуждаем.

Несколько тезисов, потому что часть была уже сказана. На мой взгляд, первое, что надо было проконстатировать, это необходимость выстраивания системной политики на постсоветском пространстве. Она отсутствует.

Как ее выстраивать? В первую очередь надо понимать, что мнение элит и мнение людей, как у нас в стране, так и особенно на Украине, в Казахстане в меньшей степени, и в Беларуси несколько отличны друг от друга. То есть мнение элит или мнение людей, еще раз повторю, существенно различаются. Это опирается на социологию, я могу это доказать цифрами. Соответственно, на мой взгляд, необходимо выстраивать немного разную политику по отношению к двум этим субъектам, называемым работой с обществом и работой с элитами. И вот здесь у нас колоссальные вызовы и проблемы. Вот смотрите, у меня родители живут на Украине, так сложилось, что я участвую в телемостах с этой страной. Давайте посмотрим на Украину, там самая тяжелая ситуация, потому что по всем замерам, например, позитивно по отношению к объединению прежде всего на первом месте Казахстан, я могу цифры назвать, на втором – Беларусь, Украина на третьем, причем существенно отставая. Так вот смотрите, что там происходит. Там Россия не имеет партнеров к объединительному проекту, несмотря на то, что 30,5% жителей Украины, это опрос 2011 года, 43% за Евросоюз, 30% за тренд в сторону России. Это неплохо, с этим можно работать. Так вот, я вас спрошу, и попробуйте ответить, есть ли у нас партнеры, есть ли в украинской политике лидеры, которые уважаемы и заметны в этой стране, которые очевидно построили свой набор ценностей на пророссийской позиции? Там есть Витренко, еще несколько людей, которых можно было назвать, но, по-видимому, все. На самом деле большая часть украинского истеблишмента выстроила во многом свое позиционирование, по крайней мере, внешнеполитическое, на антироссийской платформе, в разной степени проявленной, но, тем не менее. Не надо в этом смысле обольщаться и на позицию Партии регионов.

Так вот, что касается, например, Витренко, на мой взгляд, достаточно искренне старающейся делать все, чтобы мы объединились, то и здесь есть некие идеологические проблемы. В чем? В том, что на самом деле объединительный процесс, проект вот этих людей, которые возглавляют пророссийские движения в Украине, это, скорее, проект «Back to USSR», обратно в СССР, а не вперед к Евразийскому союзу 21 века. И это тоже проблема. Российская элита, равным образом как набор российских ценностей, ориентированных сегодня все-таки больше центристски, не совпадает на самом деле с ценностями тех людей, которые возглавляют пророссийские тенденции на той же Украине.

Что делать? Первое. Может быть, это прозвучит несколько вызывающе, но, мне кажется, что надо задуматься над тем, чтобы формировать свою «пятую колонну». Мы же должны национальными интересами в своей деятельности руководствоваться, и «пятая колонна» на постсоветском пространстве нам нужна. Вот смотрите, я участвовал в телемосте по итогам выборов в программе «Интер», которую ведет Евгений Киселев, она там рейтинговая, есть еще такая же Шустера программа. Так вот кто вы думаете кроме меня там был экспертами? Меня случайно, как я понимаю, пригласили. Экспертами, разъясняющими ситуацию в России вообще и выборную в частности, были три человека: там сидящий в студии Илья Пономарев, передо мной выступавший Каспаров, и после меня подводящий итоги Пархоменко. Я уже не говорю о том наборе экспертов, которые были представлены украинской стороной, подобранной Киселевым. Послушав их, если не знать реалий, то можно было подумать, что Москва вообще, а Россия в частности, находятся в очень предреволюционном состоянии, и все находится просто на грани развала и срыва.

Итак, необходимо все-таки формировать своих партнеров и поддерживать всячески, выискивать тех, кто авторитетен.

Второе. Конечно же, надо обновлять форматы, и об этом нужно дискутировать с нашими партнерами и друзьями там. Например, борьба за русский язык, за его статус – это несколько устаревший формат, уже проигранный редут, давайте это признаем. Надо делать так, чтобы русский язык был выгоден к изучению. Вот знаете, это софт типичный. Это примерно то, вокруг чего формировался общий рынок, который сейчас в Европе съеден политикой, вернее, подъедается политикой. Нам не нужно повторять эти ошибки, но все-таки, исходя из этого опыта, когда формировался сначала общий рынок, общие интересы и корысть, понятая в том числе простыми людьми, выгода. Так вот, нам нужно подходить к проблеме того же русского языка, а цифра 300 миллионов, понимающих его, это само по себе является очень важным ресурсом. Так вот, мы должны все-таки поддерживать больше не такие референдумы, как за статус русского языка, потому что это накопление очередных проигрышей, а все-таки некие движения, чтобы русским языком было не только престижно, но очень даже целесообразно и прагматично владеть. Создание общего рынка в этом смысле может быть одним из ответов на этот вопрос.

И последнее. Мне кажется, что можно говорить о форматах, но формат народной дипломатии, гуманитарный аспект в российской дипломатии на этом пространстве, о чем Путин написал в одной из своих статей, подчеркнул в последней, седьмой статье. Это является ответом на вопрос, что делать с той большей частью людей, которая не совпадает с элитами в этом позиционировании, с тем большинством, их там 30,5% на той же Украине. Конечно, все те форматы, и межпартийные связи в том числе, то, что называется народной дипломатией, от обмена студентами до разного рода фестивалей, они сейчас делаются, но никакой системы в этом нет. Например, есть в мире две ведущие книжные ярмарки – Франкфуртская и Лондонская. В России Московская книжная ярмарка не является заметной на постсоветском пространстве. Почему бы не разделить? Сделать какие-то вещи вот как делается в спорте, это уже делается, хорошо, мы играем в хоккей с белорусскими командами и командами из Казахстана, это очень правильно. Но почему точно также не сделать, например, книжную ярмарку в Алма-Ате, и она будет главной книжной ярмаркой СНГ или постсоветского пространства, а автосалон, например, у нас? То есть сделать такие совместные мегапроекты, которые будут потихоньку сшивать вот это пространство на гуманитарной основе.

Итак, резюме. «Пятая колонна» во взаимодействии с элитами, извините за это, но подберите другие слова, понятно, по-моему, о чем идет речь, и системная работа, включая экспертное сообщество и СМИ, подбор партнеров и поддержка и переформатирование проектов «Back to USSR» в проект «Вперед, в Евразийский союз 21 века». И народная дипломатия и все то, что называется прагматизмом, в работе с самими людьми и с обществом.

«Треугольник» — ежедневное ток-шоу, в котором гости студии высказывают мнения о том, что волнует наше общество, комментируют городские события. Круг обсуждаемых тем неограничен. Главное - показать героя передачи с неожиданной стороны, дать понять зрителю, что у человека есть разные грани и он имеет право рассматривать любую проблему под своим собственным, индивидуальным, углом зрения. 6 марта гостем студии стал Андрей Ильницкий.

Итак — нет обидам! Выборы проходят. Победа достигнута. Жизнь продолжается. Что делать дальше? Этот вопрос задают те, кто понимает, что мандат доверия, полученный Путиным от народа, не безграничен. И тут нетривиальный вопрос — что это за мандат?

Разумеется, мандат на стабильность! Но это лишь его часть! Ибо сама по себе стабильность перестала быть непререкаемой ценностью. «Водное перемирие» вокруг нее закончилось много раньше болотных митингов. Оно прошло вместе с активизацией гражданского сознания в сети и акциями на улицах. Уверен — Путин получил от народа мандат на реформы. На позитивные и стабильные, но не революционные, изменения. Готов ли Путин к роли реформатора? Готов ли он потратить на реформы свой рейтинг? Ведь реформа — это всегда отказ от привычных схем и укладов, это всегда ущемление одних за счет других, это всегда вложения в завтрашний день в ущерб сегодняшнему! Реформа — это всегда больно! Ну что же — еще де Голль говорил: «Всегда выбирайте самый трудный путь — на нем вы не встретите конкурентов». И здесь — на пути реформ не должно быть места для обид и необходима совместная работа с обществом. Здесь нужно доверие. Как его достичь?

Перво-наперво —  энергично провести политическую реформу, суть которой я бы назвал «Институты против митингов»! Политическая реформа не только назрела — она «перезрела»! Затягивание с нею грозит реализацией в России белорусского сценария вялотекущей митинговой бузы внутри и политизоляцией вовне. Благо желающих «подогреть» этот сценарий немало. От власти нужны быстрые, конкретные  действия,  дающие ясный сигнал обществу — КАК БЫЛО, УЖЕ НЕ БУДЕТ!

Кампания показала нарастающее несоответствие между партийной картой и запросами избирателя. А тут еще оглушительное поражение Миронова и его партии «эсеров» на выборах! К этому — большевизация КПРФ, с приходом Удальцова неминуемо сдвигающая эту партию на левую обочину. Таким образом, на левом фланге — где, казалось бы, до выборов предложение превышало спрос, — образовался «политический провал». Причем как раз на том месте, где должна быть массовая партия социал-демократического типа. Ни Миронов, ни Зюганов, ни их партии, ни тем более разного рода «парт-патриоты» с этой ролью не справляются. А если при этом вспомнить о партийной пустоте справа, о закате человека-партии Жириновского, то очевидно, что политическая система России пребывает в глубоком кризисе.

Убежден — политическая система будет тем устойчивей, чем разнообразнее ее партийное  меню, в котором каждый избиратель — от левого радикала до крайне правого либерала —  найдет свою партию. Без усложнений и многообразия не обойтись. Благо объявленная политическая реформа сильно упрощает саму возможность объединения людей в партии.  Единственная альтернатива номенклатурному реваншу и возвращению совка — усиление политической конкуренции и распределение партий по определенным и внятным  идеологическим  нишам.

На мой взгляд, основная интрига грядущего политического сезона заключается в возможности появления новой массовой социал-демократической  партии. Условно назовем ее ПАРТИЕЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ. Все это может произойти не сразу, ибо серьезные проекты требуют продолжительной подготовки. Но в любом случае образовавшийся в этой выборной кампании глубокий «провал слева» должен быть заполнен. В России — левой по предпочтениям большей части избирателей стране — такие провалы чреваты срывом политической резьбы и нестабильностью.

Пустота справа также будет ликвидирована. Болотная должна отстроить, наконец, свои партии. Будет ли это партия «Прохорова и Ко», иная институциональная «поросль», что начнет появляться на политических флангах после принятия закона о партиях — не суть! Там будет и ответ на запрос «рассерженных горожан».

Что же ЕР — ключевой элемент политсистемы? Партия в процессе модернизации, направления которой вырабатываются в напряженной дискуссии внутри, с привлечением независимых экспертов и общественности. Этот ответ будет дан на грядущем в первом полугодии съезде партии. Полагаю маловероятной возможность модернизации партии по «надсредовому» сценарию, который включает в себя широкое, с элементами эклектики, идеологическое разнообразие, сохраняя  ЕР доминирующей партией большинства.  Время уже не то! Модернизированная ЕР — назовем ее условно ПАРТИЯ РАЗВИТИЯ — возьмет на себя реализацию реформ, обозначенных в статьях Путина.

Она займет место правого центра, не уходя, впрочем, далеко вправо, дабы не растерять своего «ядерного избирателя» в центре, но «забрав» голоса большинства среднего класса. Слева от нее видится востребованная социал-демократическая массовая партия левого центра. А вокруг этого сдвоенного центра, состоящего из партии СПРАВЕДЛИВОСТИ и партии РАЗВИТИЯ, — через реализацию нового закона о партиях «пусть прорастают все цветы»… Больше партий — обязательно хороших и при этом разных!

Автор — член генсовета «Единой России».

Опубликовано в газете "Известия".- 06.03.2012

«– А в чем состоит основное чудо русской истории?
– В том, что мы все еще существуем.
– Все еще – несмотря на что?
– Как бы меня ни обвиняли в том, что я сею темные идеи… несмотря на то, что все остальное в мире нам враждебно. Такое явление, как русофобия, есть, я сам ее чувствовал за границей. Один журналист мне сказал, что за границей хотят, чтоб вы играли роль русского дурака, а у вас это не получается. Им хочется чувствовать над нами превосходство. Но есть некоторые явления, которые почувствовать это превосходство не дают.
– Говорят, что каждый народ представляет собой какую-то особую мысль Бога. Если это правда так, то русские какую мысль воплощают?
– Очень коротко я вам отвечу: без Бога ни до порога. Русские представляют такую мысль. Это может даже принимать форму богоборчества, может даже раздражать, но, тем не менее, сводится к этому – без Бога ни до порога. То, что я еще от бабушки слышал.
– С чем связана странная особенность русской культуры в широком смысле: здесь люди живут не по закону, а по тому, что называется «понятия»?
– Человек следует внутреннему голосу. В России сохранилось это ощущение. В каком-то смысле это наш недостаток, что мы не проникнуты идеей законности.»

Прочитать интервью полностью »

Казалось бы, к чему такие открытые через СМИ обсуждения армии и оборонки? Мол, отраслевики-производственники и военные сами во всем разберутся. Не разберутся, а общество в который раз окажется вне игры и понимания, ради чего и куда уходят миллиардные средства, и как обеспечивается их, граждан, безопасность. Да и вообще, что, собственно, развитие ОПК даст людям российским в их каждодневной жизни? Отраслевики и военные пока не очень привыкли и расположены отвечать на эти вопросы. А надо бы! Общество должно поверить, а поверив принять как необходимое, такое оборонное бремя, причем принять как общее дело. Если не будет этого понимания и доверия, будет как в песне Высоцкого «Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей…». А зачем и ради чего это зато? Большинство как не понимало в СССР, так и не понимает до сих пор… Путин своей статьей продвигает нас к этому пониманию.

В нашей стране на оборону уже тратится немало, а будет больше денег! Расходовать их надо бережно, ведь эти деньги, в конце концов, кредитуются обществом и влияют на качество жизни наших людей. Четкое целеполагание, конкуренция, проектный подход, механизмы ценообразования и другие вопросы развития ОПК должны решаться в режиме разумной прозрачности. Вокруг ОПК остро не хватает пространства диалога, в дефиците открытость и конкуренция. А ведь состояние ОПК - это не только безопасность страны, образцы вооружений, это и рабочие места, и вопросы образования, и моногорода, и социальная инфраструктура. Сделать отрасль ОПК подверженной разумному общественному контролю – важнейшая политическая задача. Путин пишет: «ОПК - это наша гордость, здесь сосредоточен мощнейший интеллектуальный и научно-технический потенциал. Но мы должны прямо говорить и о накопившихся проблемах. Фактически отечественные оборонные центры и предприятия за последние 30 лет пропустили несколько циклов модернизации…»

Сфера ОПК, так уж сложилась, во многом базируется на наследии советских времен. Отрасль перегружена и отягощена этим наследием, которое постепенно становится фактором, тормозящим развитие. Еще с советских времен российский ОПК был скрыт за завесой секретности. На всякий случай секретилось и грифовалось все. В чем-то это было правильно и оправдано, но сегодня это нередко покрывает неэффективность, отставание, «междусобой» и, увы, коррупцию. Путин пишет об этом: «Чтобы действительно повысить обороноспособность страны, нам нужна самая современная, лучшая в мире техника, а не «освоенные» миллиарды и триллионы. Недопустимо, чтобы Армия стала рынком сбыта для морально устаревших образцов вооружений, технологий и НИОКРов, причём оплаченных за государственный счёт…»

Сегодня надо конкурировать и на международном уровне. В том числе на рынке вооружений. И здесь для конкурентоспособности надо внедрять новые подходы, основанные на партнерстве государства и бизнеса. В ноябре 2011 года мне довелось участвовать в совещании в рамках выездного заседания Большого правительства в Коврове, посвященного проблемам ОПК. Нам показали образцы вооружения, например, снайперские винтовки, которые производятся уже в товарных количествах на совершенно новом заводе. На нём работает всего полторы сотни, может, чуть меньше, работников, а производят они винтовки самого современного уровня. Получается так, что зачастую легче построить предприятие «с нуля», нежели пытаться переделать производство на старом. Это хороший, но, к сожалению, пока редкий пример эффективной работы ОПК в альянсе с бизнесом.

Надо честно признать, об этом пишет Путин, многое из того, что разрабатывается, закупается или стоит в плане закупки, не соответствует требованиям сегодняшнего и даже вчерашнего дня. Вот и летят ракеты не на Марс, а на Землю, а Минобороны все чаще начинает ставить вопрос о качестве и цене поступающих в армию вооружений.

ОПК как никакая другая отрасль нуждается в стратегии, в иных горизонтах планирования. «Чтобы предприятия ОПК могли строить ритмичную работу, мы приняли решение размещать гособоронзаказ не на один год, а сразу на три-пять, даже семь лет…», - Путин пишет об этом как непреложном условии, которое будет соблюдаться государством.

Кадровое обеспечение НИОКР и ОПК в целом – острейшая проблема! Отрасль, ставящая задачу производства современных вооружений, конкурентных на мировом уровне, требует современного менеджмента. «Генералы готовятся к прошедшей войне», - эта мысль Черчилля не утратила актуальности. Решая вопросы оборонной промышленности, нельзя забывать о том, что проблемы социальной сферы здесь должны быть на одном из первых мест. Партия будет держать их под своим постоянным контролем. Наш лидер посвятил этому целый раздел своей программной статьи.

Итак, оборонная промышленность может стать драйвером российской модернизации, а не обузой и обременением на движении общества вперед в 21 веке. Так я вижу основной месседж статьи Путина «Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России»: «У оборонно-промышленного комплекса нет возможности спокойно догонять кого-то, мы должны совершить прорыв, стать ведущими изобретателями и производителями…». Все возможности для этого есть. Нужна политическая воля и долговременная стратегия развития отрасли».

Опубликовано на портале ER.RU. Читайте также: Андрей Воробьёв: Без современной, боеспособной армии государство «вводит своей слабостью в искушение.

"Надо развенчать миф вокруг этого налога, введение которого активно поддерживают "справедливороссы. Я могу назвать всего несколько цифр. В прошлом году из Франции, где такой налог есть, уехало более 400 богатых людей, которые просто поменяли гражданство, и прямые налоговые потери Франции составили 25 миллиардов евро. Сама постановка вопросов о так называемых законах о богатстве — это уже вчерашний день. В США налог на богатство был отменен в 2007 году. И дело тут не в том, что кто-то хочет поощрять богатеев, а в том, что прозрачная система налогообложения покупок вилл, яхт, самолетов и прочих предметов роскоши сама по себе решает этот вопрос", - отметил Андрей Ильницкий.

"Финансисты говорят, что этот налог не принесет огромных доходов в бюджет и, следовательно, не позволит решить какие-то социальные проблемы, скорее наоборот, если подобный закон появится у нас, мы только расширим поле для мытарей, которые будут взимать этот налог, а значит расширим поле для коррупции", — добавил он.

"Если закон об этом налоге будет принят, то у нас могут начать заниматься не яхтами в Сардинии, а квартирами бабушек в престижных районах Москвы, которые живут в них уже по 50 лет и потом будут вынуждены продавать их и переезжать на окраины. Я уже не говорю о том, что представители только-только зарождающегося среднего класса могут стать лакомым куском для "добрых палачей" из соответствующих органов", — подчеркнул функционер "Единой России".

"Я убежден, что надо реформировать налоговую систему и не заниматься подменой понятий. Путин прав, что поставил этот вопрос, и через дискуссию надо этот вопрос снять и объяснить, почему его нужно снять. Если мы будем молчать, то другие через свои пламенные выступления будут набирать себе политические очки, а на самом деле ни люди, ни страна ничего от этого не получат", — заключил Андрей Ильницкий.

Социологи свидетельствуют — сегодня Россия в своих электорально-ценностных приоритетах и предпочтениях разделилась на три части.

Первая — условно назовем ее Россия 1 — это Россия больших городов, где в основном и «живет» средний класс, его творческая составляющая. Это люди, перешедшие в своих потребностях с первого уровня «пирамиды Маслоу» на более высокие и амбициозные. Их примерно 20–30% от населения страны. Модернизация, социальные лифты, новые возможности — стратегические приоритеты этих россиян. Именно отсюда, из России 1, вербуются люди на болотные митинги «рассерженных горожан».

Вторая — условно Россия 2 — это Россия индустриальных городов. Там немало представителей среднего класса, его наименее материально обеспеченной части. В этих регионах сильны патерналистские настроения и все еще преобладает традиционный, «советский» уклад жизни. Это еще 25–30% россиян.

И, наконец, милая российская провинция: села, поселки, малые города, там живет 40–45% россиян. Их уклад жизни архаичен, уровень материального обеспечения невысок, потребности непритязательны, а патерналистские настроения преобладают. Отнесем сюда же и т.н. «традиционалистскую Россию» и назовем эту часть Россия 3.

Соответствует ли партийная карта, основа политической системы России, запросам этих «трех Россий»? Не соответствует! И это несоответствие быстро нарастает! Что, впрочем, не является поводом для суеты и тревоги, но резоном для активных действий в этом направлении.

Россия — страна скорее социально-демократических, нежели право-либеральных ценностей. Именно поэтому в политической сфере и ее партийной составляющей наблюдается левый перекос, чем дальше, тем больше напоминающий болезненный «левый отек». Все значимые партии на политическом спектре — левее «Единой России» (ЕР). Правее — пустота. Это неправильно. Это неудобно и для единороссов, поскольку «растягивает и разрывает» партию в борьбе за электорат справа и слева. Это неправильно в целом, ибо снижает политическую конкуренцию. Это неправильно и потому, что сия «зияющая пустота» справа находится на том месте, где должны быть партии «рассерженных горожан».

Итак, сложившаяся партийная структура обслуживает политический центр и то, что левее его — Россию 2 и 3.

Россия 1 — недопредставлена на партийно-политическом спектре. Не видя «своих» в избирательных бюллетенях, люди подвергают сомнению легитимность выборов, что разрушает основной институт демократии. Это же выводит людей на митинги.

Стала общим местом констатация — на выборах в декабре было две партии — ЕР и партия «против —ЕР». А поскольку графы «против всех» не было, эти протестные голоса накачали результат КПРФ, ЛДПР и «эсеров». Верни эту графу, и результаты т.н. системной оппозиции сдулись бы «в соплю», как белые шарики на морозе...

ЕР же недобрала голосов именно России 1. Выводы по поводу недовольства нами «рассерженных горожан» мы сделали, и многое в этом контексте наметили предпринять. Отсюда напряженная партийная дискуссия о «платформах», отсюда сбор новых идей и людей через праймериз, Клубы и ОНФ и др. ЕР необходимы модернизация, новые лица (из тех же креативных свободолюбивых горожан), избавление от «прилипал», широкие гражданские коалиции и активный диалог с обществом, а может, и... ребрендинг структуры. Важно обновляясь, не растерять актив партии, ее сеть и наработанные за годы коммуникации с обществом. Если обновленная ЕР это сделает, она успешно поборется за голоса России 1. Десять лет — это не возраст для партии — это начало взрослой и самостоятельной жизни.

Что еще же надо сделать, чтобы ликвидировать левый перекос политического спектра России? Как институализировать правый фланг, наполнить его реальными лидерами, а не надутыми в блогах «хомячками»?

Тут нет «тузов в рукаве»! Все, что нужно делать, — стимулировать развитие гражданской активности, привлекать людей к реальному участию в политике, упрощать процедуры, способствующие их объединению вокруг общих ценностей. В партии в том числе. Спор о том, кто должен заниматься строительством новых общественных институтов — граждане или государство, беспочвен, здесь должны быть и государственные программы, и инициативы снизу. Для этого власти нужно расставить в обществе широкую сеть «открытых микрофонов», обеспечивая слышимость каждого человека, которому есть что сказать и предложить.

В этом контексте актуальны установки, данные властям в статье В. Путина «Демократия и качество государства». И власть уже открывается для дискуссии, понимая, что диалог лучше криков с трибун, троллинга в Сети и угрюмого бурчания «на кухнях». Надеемся, что и наши оппоненты готовы к этому. Пока же получается, что та же «Лига избирателей» и иже с ними, заявляя о том, что они за диалог и честные выборы, кричат на митингах «Долой! Путин уходи!». Напомню им — Путин один из кандидатов на этих выборах. Господа, определитесь уже за что вы!

Что касается президентского законопроекта, облегчающего создание партий, у этой медали две стороны. С одной — это поможет расширить «партийное меню», в котором, надеюсь, появятся «вкусные» предложения и для «рассерженных горожан». Но, с другой стороны, как бы в результате не получить кучу карликовых «партий Садового кольца», возглавляемых амбициозными и крикливыми нанолидерами. Чтобы этого не произошло, необходима сеть гражданских ассоциаций, позволяющих людям сблизиться по неполитическим поводам. А если эта сеть активно действует и развивается, расширяются и возможности политической жизни.

Автор — член генсовета «Единой России».

Текст статьи полностью: на сайте журнала “Эксперт” »

ТВ "Эксперт". Передача "Демократия".- 08.02.2012. Первый выпуск посвящен анализу социально-политического недовольства части среднего класса России после парламентских выборов. Причины и последствия митингов, а также поиск компромисса между властью и оппозицией. Выборы-2012. Почему Россия митингует. Почему российский средний класс стал политически активным? В чём причины бунта «рассерженных» горожан. К чему приведут выступления оппозиции и сторонников власти. Как найти компромисс между противоборствующими силами и кто должен стать посредником между властью и обществом. Причины и последствия митингов оппозиции и выступлений сторонников власти обсудили гости студии телеканала "Эксперт".

Гости студии: Валерий Фадеев – генеральный директор Медиахолдинга «Эксперт»; Татьяна Гурова – шеф-редактор Медиахолдинга «Эксперт»; Виталий Лейбин – главный редактор журнала «Русский репортёр»; Михаил Рогожников – заместитель директора Института общественного проектирования; Борис Титов – Председатель Общероссийской общественной организации «Деловая Россия»; Андрей Ильницкий – заместитель руководителя ЦИК партии «Единая Россия»; Дмитрий Толмачев – генеральный директор журнала «Эксперт-Урал»; Ирина Хакамада – общественный деятель, писатель; Петр Шкуматов – член «Лиги избирателей», координатор движения «Общество синих ведерок»; Елена Николаева – депутат Государственной Думы, Первый заместитель председателя комитета Госдумы по жилищной политике, руководитель рабочей группы «Оценка социальных проектов и инициатив» Агентства Стратегических Инициатив (АСИ); Виктор Сиднев – Руководитель Троицкого наноцентра, Руководитель рабочей группы «Анализ институциональных изменений» Агентства Стратегических Инициатив (АСИ).

Премьер-министр РФ Владимир Путин в своей первой статье поставил себе политическую миссию — если его поддержит общество — обеспечить управление большинством. Мы привыкли говорить: демократия — это власть большинства. Но на самом деле и Путину, и Медведеву досталось в наследие политическая система, созданная в 1990-е годы, когда обществом управляла узкая либеральная группа элит, но отнюдь не большинство. Как реализовать эту миссию, чтобы допустить большинство к управлению — это очень важный вопрос. И мы, как Партия, должны ставить себе такую задачу. Мы должны расставить открытые микрофоны во всем обществе. То есть то, что мы пытались делать вместе с Народным фронтом, когда делали мега-опрос этим летом, собирая предложения в Народную программу. Строя гражданское общество, надо укреплять его институты. То, что сделано – Народный фронт, Большое правительство, Открытая трибуна в Госдуме. Диалог должен быть двухсторонний, и в Партии для того есть большие резервы.

В России резко активизировались разговоры о необходимости реформы политического устройства страны, механизма формирования и функционирования власти. Появляются соответствующие законопроекты. Мне кажется, что есть несколько принципиальных моментов.
Во-первых, необходимо признать, что в России сложился глубокий кризис всей модели власти. Страна нуждается не просто в реформировании и совершенствовании отдельных сторон своего политического устройства, но в его полной и глубокой перестройке. Нужна полноценная реформа власти. Нынешний ее механизм исчерпал свой потенциал, ныне он представляет собой бессистемный набор разного рода институтов, процедур и рычагов. Некоторые из них еще отчасти адекватны, другие носят случайный характер, не обусловлены политической природой российского государства, произвольно взяты из иностранного опыта или попросту отстают от требований времени. В России полностью отсутствует главный принцип устройства любой власти — ее системность. Власть в стране на практике представляет собой алогичный набор случайных и несогласованных элементов. Более того, как в любой несложившейся системе, плохо работающие части сводят на нет все преимущества ее потенциально эффективных сторон. Во-вторых, нельзя, чтобы импровизация оставалась главным методом политического реформирования, как это было до сих пор. К примеру, в 2004 г. не было никаких фундаментальных причин для отмены губернаторских выборов. Но и в 2012 г. нет таких причин для их возвращения, тем более что еще недавно Дмитрий Медведев уверял, что их не будет еще 100 лет. И то и другое есть импровизация со стороны власти, тактический экспромт.

Такими же случайными экспромтами выглядят, например, предложения оснастить все избирательные участки веб-камерами. Начинать надо, по-моему, с определения того, какую роль должна играть в современном обществе Дума, каковы ее задачи — и только потом создавать адекватную этим задачам систему формирования данного института. Бессмысленно обсуждать честность выборов, когда Дума не пользуется ни малейшим авторитетом в стране. Какая разница, как ее выбирать? Стоит ли вообще обсуждать процедуру подсчета голосов за депутатов, если, например, вообще нет процедуры их отзыва, а все политические партии отказываются раскрывать источники своего финансирования?

Не менее бессмысленно обсуждать метод формирования губернаторского корпуса, если полностью отсутствует понимание роли губернаторов в системе власти. Являются ли они, например, представителями центра в своих областях, как это было в царской России, или, наоборот, их задача состоит в защите своего региона от центральной власти, как в США? Как система избрания губернаторов координируется с процедурой их снятия? Почему сегодня предлагается вернуть выборность именно губернаторов, а не, скажем, мэров? Почему в России должно быть именно 86 губернаторов? Вопросов много, но логичных ответов на них никто дать не в состоянии. Все шаги носят характер экспромта, а их вес зависит только от властных возможностей предлагающего. Так было и с новыми сроками президентских и депутатских полномочий, и с отменой зимнего времени, реформой милиции и изменением часовых поясов. Импровизация — не только антидемократический, но зачастую и антигосударственный подход к реформированию. Любая система эффективна, если она функционирует как целостность. В России не только отсутствует власть как целостная система, но до сих пор нет ответа на главный вопрос: какую именно роль эта власть должна играть. Без полноценного ответа на него вообще невозможно системное реформирование.

В-третьих, нынешняя Конституция страны не только создала условия для сверхпрезидентской власти, но и закрепила советское внутреннее национальное устройство страны, являющееся настоящей часовой бомбой, заложенной под территориальную целостность государства, а также отобрала у народа права на национальные богатства, не обеспечив одновременно защиту священного права частной собственности и равенства всех перед законом. России, на мой взгляд, нужна новая Конституция, которая сможет придать российской власти системность, целостность, поставить барьер против политической импровизации и обеспечить фундаментальную легитимность власти. Любая политическая реформа на базе нынешней Конституции не станет системной и не выйдет за рамки косметической.

Необходимо уйти от еще одной беды российского реформаторства последних десятилетий — скорой подготовки реформ и неспешной их реализации. Готовить реформы надо не спеша, фундаментально, с учетом всех возможных последствий, но реализовывать их необходимо быстро и решительно. Слишком медленно осуществляемая, пусть и хорошо продуманная реформа почти наверняка превратится в антиреформу. Работа над новой Конституцией не может вылиться в очередную кампанейщину, а должна стать главной политической задачей нового президента страны.

В-четвертых, конституционная реформа не может проводиться институтом, не пользующимся доверием общества, каковым сегодня является Дума. Даже процедура ее формирования признана нелегитимной тремя из четырех парламентских партий. Нелегитимность Думы неизбежно ведет к слабой легитимности любых ее решений, независимо от их реального качества. Думается, необходим созыв принципиально нового представительного и демократического органа, например Конституционного собрания, с максимальными полномочиями в сфере политического реформирования страны. Подготовка такого собрания и его созыв должны стать второй важнейшей задачей нового президента страны.

Было бы логично возложить всю подготовительную работу в этой области на авторитетную конституционную комиссию, которую мог бы возглавить, к примеру, политик и юрист Дмитрий Медведев. Здесь, а не на посту премьера, который был, очевидно, обещан ему в рамках сугубо внутренних договоренностей, Медведев смог бы сыграть поистине историческую роль в тандеме со следующим президентом России. А на посту премьера должен сегодня оказаться молодой, эффективный и не связанный со сложившейся властью менеджер, способный сутками корпеть над разрешением острейших экономических проблем страны, но совершенно не имеющий собственных политических амбиций и стремления к публичности. Тандем же должен обеспечить ему свою поддержку и свободу рук от попыток политического и персонального давления.

Автор — директор российских и азиатских программ вашингтонского Института мировой безопасности.

Президент США Барак Обама, выступая во вторник перед Конгрессом, сообщил, что распорядился разрешить бурение на более чем 75% нефтяных и газовых месторождений на американском шельфе. Что, по словам Обамы, позволит снизить зависимость США от иностранных энергоресурсов и увеличить количество рабочих мест.
Между тем, согласно недавней статистике, приведенной The Wall Street Journal, только за прошлый год цены на газ в США упали на 32% (ниже $100 за тысячу кубометров), что стало следствием роста добычи на 10%. Издание отмечает, что к росту производства и, как следствие, снижению цен привел «сланцевый бум» — активное освоение залежей природного газа в сланцевых породах с помощью технологий горизонтального бурения и гидроразрыва.
Так зачем же Америке размораживать свои шельфовые запасы?
Некоторые наблюдатели тут же выдвинули конспирологическую версию, что это сделано с целью давления на Россию, которая не спешит поддерживать США в их борьбе с Ираном. Дескать, если Москва рассчитывает, что эскалация напряженности между Вашингтоном и Тегераном приведет к взлету цен на главный российский экспортный товар, то этого все равно не произойдет. Крупнейший потребитель энергоносителей распечатает «заначку», но от своих «геополитических принципов» не отступится.

Однако я бы не стал путать тактику и стратегию. Скорее всего, Обама просто играет по правилам высокого политического сезона. Он обязан нравиться избирателям, которые очень чувствительны как к теме создания новых рабочих мест, так и к ценам на бензин. А с другой стороны, опять же в силу внутриполитических раскладов, от антииранской риторики ему тоже нельзя отказываться. Иными словами, «шельфовая тема» все-таки рассчитана на американского, а не российского (или какого бы то ни было еще) потребителя.
Совсем другое дело — упомянутая газовая статистика. За этими отвлеченными цифрами, на мой взгляд, кроется один не очень приятный для России вывод: мы находимся на пороге эпохальных экономических изменений.
Я вспоминаю, что еще в 1970-е годы, когда я учился в школе, газеты писали, что запасов нефти у нас осталось на 20 лет, а угля — на 40 лет. Что нужно искать какие-то альтернативные источники энергии, желательно термоядерной, после чего началась эпоха развития атомных электростанций.
Вокруг этой темы было сломано немало копий и потрачены миллиарды долларов. Но ничего более-менее путного из этих альтернативных поисков не вышло. Напротив, нашлись новые технологии добычи традиционных нефти и газа. В том числе из сланцевых пород.
Не хочу утомлять читателя описанием технологии гидроразрыва и горизонтального бурения, они достаточно сложны, но один из результатов налицо: американский рынок, самый крупный по потреблению газа в мире, практически перешел на самообеспечение. По оценке Energy Information Administration, добыча товарного газа в Штатах за девять месяцев прошлого года составила 505,4 млрд кубометров против 490,5 млрд в России.
Более того, сланцевые нефть и газ присутствуют практически везде. Например, в Китае. Если раньше мы полагали, что он будет крупнейшим импортером российского газа, то теперь только доказанных запасов сланцевого газа в Поднебесной на 20 лет добычи всего нашего «Газпрома». А разведка этих запасов только началась.
Нужно ли говорить о том, что через 2–3 года это неминуемо приведет к падению мировых цен на нефть и газ. Если принимать во внимание цены на газ в США, то, исходя из энергоемкости сгорания газа и бензина, моторное топливо должно стоить порядка 2,5 рубля за литр. И это рано или поздно станет понятно всем.
Конечно, сейчас американцы не могут экспортировать свой газ в товарных объемах, понятно, что у них для отопления домов чаще используется дизельное топливо, но никто не мешает им доработать технологии и перейти на газ.
И еще. До недавнего времени крупнейшим поставщиком газа для Америки являлся Катар. Теперь его мощности в этом направлении останутся невостребованными. И куда он перенаправит свои потоки? Ответ очевиден — в Европу. И как тогда быть «Газпрому», заявленная себестоимость добычи газа которого выше, чем та цена, по которой американцы покупают голубое топливо на своем внутреннем рынке? Показательны в этой связи и вчерашние заявления украинского премьер-министра Николая Азарова о необходимости «всё меньше потреблять дорогого импортного газа и всё больше добывать собственного». А чуть ранее подчиненный Азарова, министр энергетики Юрий Бойко заявил, что украинское правительство готово устанавливать партнерские отношения с компаниями, способными наладить добычу сланцевого газа.
Понятно, что такие глобальные сдвиги не случаются в одночасье, но если в России не произойдет второй индустриализации и не будет увеличено производство импортозамещающих товаров, то мы, я думаю, быстро придем в состояние, в котором находился Ближний Восток до Первой мировой войны. Там жили арабские племена, у них были какие-то свои события, но с точки зрения мировой политики никто на них особого внимания не обращал. Как и сегодня, если где-нибудь в Центральной Африке происходит мятеж, то это не становится новостью для первых полос газет.
У России, конечно, перспективы все-таки получше, но это серьезный звоночек о том, что пришло время, когда нужно вести не политические дебаты о каких-то пусть и благородных, но отвлеченных вещах, а заниматься конкретным делом. Если через 3–4 года мы не сумеем ответить на новые вызовы, то будущее отечественной экономики лично у меня оптимизма не вызывает.

Роман Авдеев, бизнесмен

Основное содержание политического послания Владимира Путина (далее Манифест) — устремленность в будущее. Реформы, перемены, развитие, рост противопоставляются застою, текущему сохранению, пассивности, архаичности и социальной безответственности.

Миссия Путин 2.0

Политическая реформа обозначена в Манифесте приоритетом. В своем Манифесте, на мой взгляд, Путин четко обозначает миссию своего третьего срока. Она состоит прежде всего в повышении роли большинства в управлении страной. Путин пишет: «Не может быть реальной демократии без того, чтобы политика принималась бы большинством населения, отражала бы интересы этого большинства…»

В самом деле, задумаемся, ведь Путин, а за ним и Медведев фактически унаследовали ельцинскую политическую систему. Главная ее особенность — это доминирование просвещенного (?) либерального меньшинства над большинством. В этом смысле Путин в какой-то мере продолжает миссию Столыпина, который писал: «Это начало настойчивого, неторопливого преобразования не в направлении радикального, но постепенного прогресса и закономерности, а над этим сверх этого твердая, сильная русская политическая струя. Вот двигатель. Разбейте его — остановится работа…»

Свобода как вызов

«Свобода лучше, чем не свобода». 2007 год Медведев начал с этого вдохновляющего средний класс призыва. Путин идет дальше и конкретизирует не только задачу, но и вызовы, стоящие в этом контексте. Свобода через УЧАСТИЕ В УПРАВЛЕНИИ большинства – это путинская формула реализации этой миссии. И здесь главный вызов обозначен Лидером — свободой надо хотеть и уметь пользоваться. Он пишет: «К сожалению, гордость или обида за державу далеко не всегда реализуется в обыденной, повседневной жизни — в участии в местном самоуправлении, в готовности выступить на защиту закона, в реальной благотворительности».

Кто адресат путинского Манифеста?

Все российское общество, но прежде всего средний класс! Это своего рода новый российский креативный класс, который может и должен действовать только в расширенном пространстве свободы и зрелого гражданского общества, где уважают закон, где работают демократические традиции. И власти с ним нужно научиться взаимодействовать, коммуницировать и работать – именно он сможет обеспечить построение зрелого гражданского общества, массовых политических партий и в итоге общества свободы.

Новых средних уже немало. По разным оценкам, от 20% до 50% населения страны. Созданный в эпоху Путина–Медведева этот класс и его властные элиты пока в поиске ответа на вопрос «Что такое Россия сегодня и завтра?». Ответа, нужного не только экспертам и власти, но и каждому россиянину, кто планирует жизнь свою и своих близких хоть немного вперед... Путин по этому поводу пишет: «Да, возможно на короткий период увлечь значительную часть общества звонкими лозунгами, образами прекрасного будущего; но если потом люди не увидят себя в этом будущем — они надолго отвернутся и от политики, и от общественных задач. Так уже не раз бывало в нашей истории...»

Политика не лозунгов, а смыслов, политика сочетания сиюминутной конкретности с ясностью целей и перспектив на десятилетие. Это залог стабильного развития. Только в эту политику могут поверить люди. Выборы прошедшие и грядущие только обострили такую постановку вопроса. Гуру политтехнологов Жак Сегела писал: «Люди голосуют за идею, а не за идеологию, голосуют за будущее, а не за прошлое, голосуют за судьбу, а не обыденность».

Для этого России надо и сосредоточиться, и сосредотачиваться! Для прорыва в Россию XXI века нужна солидарная работа власти и общества. Манифест Путина — яркий, фундаментальный и при этом глубоко личный документ национального Лидера, дающий объединяющую идеологическую платформу для такой работы. Де Голль говорил: «Всегда выбирайте самый трудный путь — на нем вы не встретите конкурентов». Манифест Путина — это именно такой выбор.

Опубликовано в "Независимой газете".- 17.01.2011 (тж. на ER.RU)