«…Различие досуга и трудовой деятельности имеет тенденцию к тому, чтобы нивелироваться… Есть работа, вы отработали и дальше пошли в паб или в трактир проводить свое свободное время, с разными более или менее сложными вариациями. Сегодня понятно, что ситуация организована сложнее… С одной стороны – рабочее время становится ненормированным. При этом свободный график, который воспринимается как освобождение от рамок, в действительности представляет собой то, что наши французские коллеги называют новой формой страшного когнитивного капитализма…Человеческая экзистенция подчиняется гораздо более жестким механизмам, чем те, которые работали при наличии разграничения досуга и работы…
Нарастает тенденция изменения формы жизни большинства людей. Объясняется это сменой внешней ориентации на внутреннюю. Внешняя ориентация связана с внятными атрибутами и благами, которые можно предъявить, которые говорят о вашем статусе и так далее. Но для современных обществ это становится все менее и менее характерным… Ценность имеют не внешние блага, а характер ваших переживаний. И выбор занятости, выбор профессии, выбор учебы, выбор вообще вашего образа жизни, по сути, определяется теми критериями, которые раньше определяли досуг. Если раньше человек, выбирая свою деятельность, думал о свободном времени, ориентированном на переживания, на получение каких-то впечатлений, на какой-то опыт, то сегодня люди начинают таким образом устраивать жизненные проекты. Включая выбор образования, профессии, партнеров и так далее… Люди хотят в первую очередь жить интересной жизнью. Богатство, карьера, уважение – в современном обществе не очень хорошо работающие вещи. Сейчас нет четких социальных ролей, понятных мест, зато может быть четкая ориентация на то, чтобы было приятно и интересно учиться.
Конечно, это не революция, не качественное резкое изменение. Но эта постепенная переориентация очень симптоматична. И характерно, что работает она в совершенно разных сферах – от рекламы до литературы…»

Читайте статью полностью на сайте «НГ» или под катом:
· Владимир Семенов. Счастье в труде. Общество людей с внутренней мотивацией развивается непредсказуемо. // Независимая газета – Сценарии (Москва).- 25.05.2010

Текст статьи полностью:

Люди стали проводить время не так, как статусно, а так, как нравится. Фото Виктора Мордвинцева (НГ-фото)

О новых стратегиях профессиональной деятельности, отдыха и потребления ответственный редактор «НГ-сценариев» Владимир Семенов узнал у Виталия Куренного, заведующего отделением культурологии ГУ-ВШЭ, координатора проектов фонда «Наследие Евразии».

– Виталий Анатольевич, какие новые тенденции с точки зрения социологии отмечаются в том, что сейчас представляет собой досуг?

– Различие досуга и трудовой деятельности имеет тенденцию к тому, чтобы нивелироваться.

– Многие работы не требуют постоянного присутствия. И в информационном обществе все виды деятельности становятся все более творческими.

– Различие между трудовой деятельностью и досуговой деятельностью – это то, что называется социальное общество. Есть работа, вы отработали и дальше пошли в паб или в трактир проводить свое свободное время, с разными более или менее сложными вариациями. Сегодня понятно, что ситуация организована сложнее. Если говорить о тенденциях, то для обществ развитых, европейских и американских, тенденция наблюдается двоякая. С одной стороны – рабочее время становится ненормированным. При этом свободный график, который воспринимается как освобождение от рамок, в действительности представляет собой то, что наши французские коллеги называют новой формой страшного когнитивного капитализма. Эксплуатация происходит не с 8 до 20 часов, а круглосуточно, хотя вы имеете возможность не сидеть в офисе с утра до вечера, не быть привязанным к месту. Человеческая экзистенция подчиняется гораздо более жестким механизмам, чем те, которые работали при наличии разграничения досуга и работы.

Это и есть креативная экономика. Вы работаете с утра до вечера. Современный капитализм более сложным способом, чем раньше, потребляет людей. Вы едете отдыхать, а на самом деле трудитесь на ниве развития туристической индустрии какой-то страны. Заметьте, именно туристическая сфера развивается быстрее всего. Другая тенденция не менее интересная и имеет больше отношения к проблеме современного свободного времени и проекту времяпрепровождения вообще.

Есть такой очень хороший немецкий социолог Герхард Шульце. У него есть прекрасная книжка под названием «Общество переживаний», на материале немецкого общества, хотя он фиксирует это явление – experience economy – также и в Штатах. Он говорит о том, что в последнее время в Германии нарастает тенденция изменения формы жизни большинства людей. Объясняется это сменой внешней ориентации на внутреннюю. Внешняя ориентация связана с внятными атрибутами и благами, которые можно предъявить, которые говорят о вашем статусе и так далее. Но для современных обществ это становится все менее и менее характерным.

Философ Михаил Маяцкий недавно выпустил сборник работ под названием «Курорт Европа». Он живет в Швейцарии и во Франции и в своих работах как раз исследует нынешнюю жизнь Европы. Выясняется, что она реализует старый идеал – стремиться к счастью. Все это означает, что ценность имеют не внешние блага, а характер ваших переживаний. И выбор занятости, выбор профессии, выбор учебы, выбор вообще вашего образа жизни, по сути, определяется теми критериями, которые раньше определяли досуг. Если раньше человек, выбирая свою деятельность, думал о свободном времени, ориентированном на переживания, на получение каких-то впечатлений, на какой-то опыт, то сегодня люди начинают таким образом устраивать жизненные проекты. Включая выбор образования, профессии, партнеров и так далее. Это то, что находит отклик у современных художников и писателей, что характеризует современное общество в целом.

Пока еще в нашем обществе система мотиваций очень разная. Фото Виктора Мордвинцева (НГ-фото)

– Всегда была прослойка, жившая интеллектуально. Можно ли сказать, что этот образ жизни сейчас просто приобретает массовый характер? И второй вопрос – как картина, которую вы описали, коррелирует с устройством общества массового потребления? Считается, что человек, которому легко доступны материальные блага, примитивизируется, тупеет, становится одномерным. Об этом писал, например, Маркузе.

– Мне кажется, этот процесс очень сложен и до конца не ясен. Понятно, что концепция счастья фигурирует во многих философских системах. Что такое для Аристотеля смысл жизни? Счастье. Но с точки зрения исторической здесь происходят существенные изменения. Эта ориентация становится социально значимой, то есть сейчас она ведет к переструктурированию общества. Постепенной, незаметной.

Классическая стандартная формула, которая описывает процессы в современном капиталистическом обществе, – это формула атомизации. Люди выпадают из своих обществ и превращаются в индивидов, страдающих разными формами аномийных расстройств – когда не соблюдаются общие законы, не оправдываются ожидания, когда человек сам себе хозяин. Но на самом деле изменение внутренней мотивации ведет к тому, что люди начинают немножко по-другому объединяться. Меняется характер общества. Сейчас говорят о том, что общество перестало быть классовым – скорее оно начинает структурироваться по стилям жизни, по стилям потребления, по культурным ориентациям, по каким-то субкультурным интересам.

Раньше нечто мог себе позволить только небольшой слой бюрократии, а затем буржуазии, а сейчас нечто могут себе позволить низшие слои, которые стали средними – это описание не совсем точное. При изменении мотивации и жизненных целей происходит переструктурирование общества, то есть люди перестают мыслить в категориях чисто экономического потребления.

– Пренебрежение к внешним проявлениям статуса было все-таки характерно еще для советской интеллигенции.

– Разница вот в чем. Зачем люди по Москве ездят на джипах? Тут срабатывает внешняя ориентация. Вам нужно показать другим – вы настолько круты, что можете себе купить такую тачку. Внедорожники совершенно не нужны тем хрупким барышням, которые сидят за рулем этих автомобилей. Внешняя ориентация – это характерно для массового общества – проявляется в том, что вы покупаете качественный модный товар, который массово производится, с высокой ремонтопригодностью. Внедорожник – хороший мощный автомобиль, который ездит по грязям и хлябям. Его можно покупать исходя из этих соображений, что даже не бессмысленно, учитывая качество наших дорог. Но его покупают исключительно для того, чтобы кому-то чего-то демонстрировать.

Или – «Мартенс», грубые ботинки на толстой подошве, предназначенные для труднопроходимой местности. Для джунглей, например. Но люди ходят в них по европейским улочкам, где грязи не так много.

Если мы говорим о внутренней ориентации – на качество, на эмоциональную составляющую, на опыт, – то люди покупают не то, что статусно, а то, что им нравится. Наиболее ярко эта ориентация проявляется, когда люди вообще перестают покупать демонстративные блага. В частности, опять-таки путешествие, туризм – очень показательные сферы. Человека, который едет на Кавказ зимой в невыносимые условия, нельзя назвать демонстративным потребителем. Такого рода потоки определяет именно погоня за переживанием. На обещании особенных, эксклюзивных переживаний паразитирует вся туристическая реклама. Люди едут, чтобы вписаться в этот самый эмоциональный ландшафт.

Тема передвижений и перемещений в этом внутреннем проекте, нацеленном на переживание, – ключевая. Мобильность, движение, освоение других культур. Достаточно зайти в любой книжный магазин и посмотреть на названия книг, от которых ломятся полки: «1000 городов, которые нужно посетить», «1000 книг, которые нужно прочитать»…

Наше общество еще очень дифференцированное, несостоявшееся, неструктурированное – общество переходного периода. Кто-то купил джип потому, что это классно, а кто-то – чтобы продемонстрировать уровень своего благосостояния. По рекламе автомобилей очень хорошо видно, как рекламодатель работает со всеми этими регистрами. «И целого мира мало», ветер, настроение приключения – либо слоганы типа «серьезный автомобиль для серьезных людей».

У Шульца в качестве примера фигурирует население полумиллионного города Нюрнберга. Один человек ходит в музеи, слушает классическую музыку. Другой слушает рэп и ходит на фабрику. Но оба они реализуют один и тот же жизненный проект, который связан с внутренней ориентацией, переживанием, впечатлением и так далее. В нашем же обществе новые мотивации обозначены еще слишком слабо. Они сталкиваются со старыми. Структурируются их носители по-разному.

– А как новые мотивации могут повлиять на рынок труда?

– В России современная ориентация на получение менеджериального образования, экономического, юридического – все еще связана с тем, что эти профессии считаются статусными и денежными. Я думаю, что пройдет некоторое время, и внутренняя ориентация начнет кристаллизоваться. Выбор трудовой деятельности в этой новой системе мотиваций будет связан с проектом жизни как счастья. Раньше профессия обеспечивала статус в обществе. Уважение, материальную обеспеченность.

Внешняя ориентация, связанная с благами, становится менее актуальной. Фото Алексея Калужских (НГ-фото)

Люди хотят в первую очередь жить интересной жизнью. Богатство, карьера, уважение – в современном обществе не очень хорошо работающие вещи. Сейчас нет четких социальных ролей, понятных мест, зато может быть четкая ориентация на то, чтобы было приятно и интересно учиться.

Конечно, это не революция, не качественное резкое изменение. Но эта постепенная переориентация очень симптоматична. И характерно, что работает она в совершенно разных сферах – от рекламы до литературы.

– Итак, происходит конвергенция досуга и труда.

– Да. Это жесткое различие осталось в социологии, но скорее изучающей индустриальное поведение – когда работают от звонка до звонка. Это будет встречается все реже. Люди стараются найти приятную работу с гармоничной атмосферой, они будут ориентироваться прежде всего на это, а не на зарплату, бонусы или социальный пакет.

– У нас конфликт двух установок – на потребление, которое было долгое время нам недоступно, и на постиндустриальные ценности креативного общества.

– Да, конечно. Фиксируется стремление типом культурного потребления продемонстрировать свое место в социальной иерархии. Сейчас, например, обсуждается введение возможности покупки крутых автомобильных номеров. Это абсолютно наглядный культурный символ. Но такую демонстрацию множество людей уже воспринимает как нелепую и смешную. Внешняя ориентация постепенно теряет свое значение.

– И все-таки, как соотносится общество, которое определяется внутренней ориентацией, с массовым потреблением?

– То, о чем мы говорим, связано с субъективацией. Об отказе от массовости в пользу индивидуальности, неординарности, самореализации говорят многие современные теории.

Субъективация не случайна – в конечном итоге я сам оцениваю качество своего переживания. Нельзя его гарантированно получить, следуя за другим.

– Разве массовая культура не ориентирована вовне? А у нас ее потребителей большинство.

– Нужно смотреть на уровень мотивации и результата. Массовая культура не подразумевает автоматически примитивизацию, конвейеризацию, как в «Стене» Паркера.

Почему сейчас такое огромное количество болельщиков? Это очень сильная эмоциональная встряска, эмоциональный опыт. У всех же дома телевизоры – но идут в спортивный бар. Даже не очень важно, за кого болеть. Переживание необходимо зафиксировать и отрефлексировать – это возможно только в процессе общения. Люди идут на стадион или в кино потому, что общение с другими позволяет им более четко оформить свое переживание, зафиксировать. Ну как «Аватар» может штамповать сознание?

– Очень важный момент в том, что это общество, ориентированное на счастье, но это не общество счастливых.

– Да, при такой ориентации, при установке на получение переживания какого-то определенного характера вас ожидают постоянные неудачи. Вы предвкушаете поездку в Париж – приезжаете и разочаровываетесь.

– А куда это все может завести?

– Эти процессы очень трудно изучать. Предмет исследования ускользает, рассыпается. Социология вообще возникла, когда были большие хорошо оформленные социальные группы. Есть, конечно, клишированный набор рисков, связанный с такого рода процессами, об этом я уже сказал. Атомизация, аномия. Общество построено на ожидании, которое не оправдывается. На эту тему сняты фильмы «Старикам здесь не место» и «Груз 200».

– Когда-нибудь все стереотипы исчезнут?

– По-прежнему есть потребность на символическом уровне зафиксировать единство политической и культурной общности, найти какой-то интегрирующий фактор. Посмотрите, как отмечался тот же Праздник Победы. А получается опять раскол – вокруг фигуры Сталина. Все споры усугубляются, а не уходят.

P.S. А что Вы можете сказать о своём труде? На эту тему наш опрос (справа вверху).

См. также:

• No Related Post

Фрагмент:

Современные российские города, скажем мягко, не очень удобны для жизни. Они закупорены транспортными пробками, имеют некачественный жилой фонд и не прибавляют здоровья жителям. При этом шансов для кардинального преображения городских поселений практически нет. Новые генеральные планы не содержат инновационных идей, а просто закрепляют текущее положение. У городов нет адекватных требованиям времени стратегий развития, у страны в целом — представления о том, что такое современный город.
— Каковы современные тренды в развитии городов?
— Первый тренд — креативные города. Креативный город — это город, где творчество и самореализация человека становятся основой всего. На первом уровне создаются условия для самовыражения людей, на втором — появляются возможности на основе этого создавать производства.
Другое направление — ресурсосберегающие города. Здесь яркий пример — Портленд. В 1996 году была принята программа его развития как постуглеродного города (post-carbon city). Это предполагало резкое сокращение автомобильного трафика в городе, развитие общественного транспорта, переход к возобновляемым источникам энергии.
Что такое современное градостроительство, можно показать на таком примере. Сегодня весьма популярен следующий градостроительный прием — создание локальных подцентров. Этим занимаются урбанисты во многих городах мира. Как это работает? Формируется публичное пространство. Вокруг него образуют так называемое третье место — third place. Напомню, что «первое место» — это жилье, «второе» — работа. А вот «третье место» является одновременно и территорией общения, и зоной отдыха, и местом работы. До «третьего места» человек обязательно должен дойти пешком — это стыкуется с идеей пешеходного масштаба города. Этот постулат лег в основу популярного направления «новый урбанизм», предполагающего плотную городскую среду, насыщенную коммуникациями — Уже происходит революция в инженерных сетях. Дом перестает быть просто стенами. Очевидное направление — умный дом, где вещи и инженерные системы замыкаются в единую микросеть. Другой бесспорный тренд — энергосбережение. Здания с низкими затратами на отопление давно не новость. Сегодня в Европе такие дома уже перестают дотировать, они становятся стандартом.
Но так называемые пассивные дома — это только первый шаг. Следующая ступень — здания, которые вырабатывают больше энергии, чем потребляют. На этот уровень развитые страны Европы планируют выйти к 2020 году. В такие дома будут «зашиваться» утилиты для производства энергии: ветряк, солнечная батарея, тепловой насос и так далее. Здания будут производить энергию и для автомобилей — это уже давно реализовано в проекте «Тойота Дрим Хаус». Соответственно, следующий шаг — это города, которые не потребляют, а генерируют энергию.

Текст статьи полностью:

Современные российские города, скажем мягко, не очень удобны для жизни. Они закупорены транспортными пробками, имеют некачественный жилой фонд и не прибавляют здоровья жителям. При этом шансов для кардинального преображения городских поселений практически нет. Новые генеральные планы не содержат инновационных идей, а просто закрепляют текущее положение. У городов нет адекватных требованиям времени стратегий развития, у страны в целом — представления о том, что такое современный город.

Какие вызовы стоят перед современными городами? Каковы последние тренды в области урбанистики? Какими будут города будущего? Об этом у нас практически не говорят. Лишь в последнее время, в связи с дискуссиями вокруг московского генплана и проектом нового иннограда в Сколкове, тема урбанистики и будущего городов вышла из подполья.
Наш собеседник — директор Фонда «Центр стратегических разработок “Северо-запад”» Владимир Княгинин — один из тех, кто имеет оригинальное представление о будущем городов. Анализируя тренды в демографии и технологическом развитии, ситуацию с мировой энергетикой и экологией, Княгинин приходит к выводу: в ближайшие пять-десять лет в развитых странах в сфере недвижимости произойдет парадигмальный сдвиг. Ключевым вектором развития постиндустриальных городов станут экология и качество жизни. Сильно изменятся здания: они смогут не потреблять энергию, а производить ее. Сами городские поселения будут все больше ориентироваться на креативный, интеллектуальный класс, остро конкурируя между собой за самых талантливых людей. «У России есть примерно пять лет, чтобы вписаться в новые тренды, чтобы сделать наработки, которые позволят занять достойное место на нарождающемся гигантском мировом рынке услуг по трансформации городов», — считает Владимир Княгинин.

Воспроизводить Силиконовую долину бессмысленно

— Хочется начать беседу с актуальной темы. Власти декларируют, что будущий инновационный город в Сколкове станет образцом новой среды жизни. Насколько это важно для такого проекта? И что можно сказать сегодня о будущей застройке?
— Сколкову предстоит конкурировать за молодых и мобильных, талантливых людей, у которых есть выбор. И потому создание привлекательной городской среды — важнейший элемент проекта. Возможно, нужна застройка, асимметричная московской. Если Москва — это высотная, плотная, автомобилизированная среда, то Сколково может быть малоэтажным и пешеходным.
Ключевые элементы территории инновационного развития, в общем-то, понятны. Ядром обычно является университет. Вряд ли мы станем создавать с нуля новый университет или переносить существующий. Тем более что и места под это нет: из 370 гектаров полноценный университет съест 150–200. Скорее, придется ограничиться переносом сюда магистерских, аспирантских и исследовательских модулей существующего вуза. Второй элемент — кипящий вокруг университета бульон из малых фирм. Это так называемый «лузерский капитализм», не атакующий позиции на старых рынках, а пытающийся создать новые. Компании легко создаются и быстро распадаются, существуют в проектном режиме. Третий элемент — «заказчики» и «промышленные партнеры», связанные с созданием опытных образцов, а также с запуском инновационных продуктов в серию. Четвертый блок — жилая зона. Она, скорее всего, будет двух типов. Часть для «оседлых» резидентов должна содержать социальные и образовательные учреждения. Вторая часть — для мобильной молодежи. Это, скорее всего, апартаменты. В качестве общих принципов застройки можно назвать пешеходный масштаб, хорошую связность с окружающими населенными пунктами и наличие жилого фонда, достаточного по объему и предполагающего высокую мобильность населения.
— Можно ли говорить о каких-то мировых технопарках как о прототипах?
— Пытаться сегодня воспроизвести Силиконовую долину бессмысленно. Под каждый инновационно-технологический бум формируется собственная инфраструктура: свой рынок труда, своя корпоративная структура и, возможно, свои города. Волна, на которой поднялась Силиконовая долина — электроника и интернет, — давно прошла. Сейчас в Америке ждут запуска следующего после IT бума — бума конвергентных технологий. Какой он будет? Вопрос пока открытый. Как будет выглядеть, например, совершенный кластер биотехнологий — индустрии здоровья, пока никто точно не знает.
Вообще, надо сказать, что спроектировать такое поселение — задача не из простых. По сути, мы имеем многослойную карту, каждый отдельный слой которой живет по своим законам. Возможно, нужно создавать город по принципу компьютерных программ с «открытым кодом»: есть какие-то рамки, есть общие правила развития территории, при этом сам проект является максимально гибким и открытым.

Поколение миллениум, умные вещи и дорогая энергия

— Экономические кризисы и изменения в градостроительстве — есть ли связь между ними? Как нынешний кризис сказывается на городах?
— Исторически выход из наиболее острых экономических кризисов всегда сопровождался перестройкой городов и городской экономики. После 1848 года, после волны европейских революций, Париж бы перестроен бароном Османом. Грандиозная реконструкция включала отказ от средневековой планировки города, новую инженерию и внедрение застройки, позволявшей вывести на рынок труда женщин, создать нового массового потребителя под фабричную продукцию, развернуть многочисленные помещения для малого бизнеса на первых этажах зданий типовой застройки новых улиц и бульваров, а сами улицы превратить в «ритейл-стрит». После Второй мировой войны, на выходе из Великой депрессии, в США запускается программа модернизации городов, которые приспосабливаются под нужды автотранспорта. Бурно развивается субурбия. Она стимулирует бум жилищного строительства, автомобильной индустрии, девелопмента торговых центров.
Более свежий пример: во время кризиса 70−х годов начинается переустройство Нью-Йорка и крупных западных городов. Редевелопмент промышленных территорий, дорогое жилье и коммерческая недвижимость вытесняют индустриальную, города сосредотачиваются на управленческих функциях. Сегодня мы опять стоим на пороге смены жизненной парадигмы экономики. Соответственно, изменятся и города, и претендующие на главное место в них объекты недвижимости.
— В чем особенность нынешнего перехода?
— В течение пяти-десяти лет в городах произойдет парадигмальный сдвиг. Он вызван комбинацией трех трендов: на рынок выходит новое поколение потребителей с новыми ценностями; идет волна умных вещей; коренным образом меняются отношения человека с природой. Последнее включает в себя и экологический фактор, и невозможность дальнейшего развития мира по энергозатратной модели. Важно, что эти три волны совпали во времени.
Начнем с демографии. На рынок выходит новое поколение покупателей. Вот я — бебибумер, представитель послевоенного поколения. Мои дети — уже даже не эхобумеры (1964–1983 гг.). Они — миллениумы, «поколение Y» (1984–2003 гг.). Сейчас бебибумеры массово выходят на пенсию. На рынке недвижимости начинают доминировать эхобумеры. Но удивительная деталь: опросы показывают, что продавцы начинают ориентироваться на миллениумов, как на тех, кто трансформирует рынок. Родители «прогибаются» под детей, ориентируются на их предпочтения. Миллениумы несут новые ценности. Для них крайне важны интересная среда жизни, возможности для самореализации. При этом все больше неполных семей, одиноких людей — все это тоже будет отражаться на рынке недвижимости.
Но не забудем про бебибумеров. Они начали, выходя на пенсию, продавать недвижимость, которую использовали как пенсионное накопление. Это, кстати, сыграло важную роль в кризисе на американском рынке недвижимости, а обвал на нем стал катализатором мирового финансового кризиса. Но это не все: бебибумеры-пенсионеры меняют образ жизни и предъявляют новые требования к жизненному пространству. Если вкратце, то для бебибумеров и миллениумов ключевыми становятся вопросы экологии, среды жизни.
Второй тренд, который формирует парадигмальный переход, — это изменения в мире вещей. Вещи становятся умными. И мы получаем умный дом, напичканный вещами, завязанными в информационные и энергетические сети. Автомобиль соединяется с генерирующей установкой дома. Стиральная машинка включается в определенное время, когда действует выгодный тариф на электричество. Сейчас вы интервью еще записываете на диктофон, но уже можно записывать мобильным телефоном и сразу сбрасывать на сервер, оно будет автоматически переводиться в текстовый формат. И это не фантастика, все технологии уже есть.
Третий тренд — коренное изменение отношения к природе. Предсказания «Римского клуба» об истощаемости недр, сделанные в 1950−х, оказались фальстартом, сразу не подтвердились. Всплеск интереса к энергоэффективности и новым источникам энергии в 70−х годах к переустройству городов не привел. Но в 90−х годах появляется концепция устойчивого развития. Так, несколько лет назад был достигнут консенсус в обществе относительно того, что человек влияет на климат. Сейчас мы приближаемся к соглашению о том, что человечество подошло к пику добычи нефти. Да, пока добыли только 15 процентов от общих запасов, но остальная часть практически недосягаема. Если нет дешевой энергии и появляются новые требования к экологии, то должны измениться и города.
— Новые требования по энергетике, по экологии понятны. Какие новые вызовы для городов еще есть?
— Старые города не могут вместить новое поколение людей и вещей. У нас даже несложные умные гаджеты уже не вмещаются в «неумную» городскую среду. Человек хочет определенного образа жизни, но не может его обеспечить себе там, где живет. В Москве, допустим, стало невозможно передвигаться по городу пешком, нельзя пробежаться по улицам. В Санкт-Петербурге по набережным не прогуляешься: все забито автомобилями.
Индустриальные, «фордистские» города прошлого цикла не приспособлены для жизни людей нового поколения, отторгают их. Для части людей становится бессмысленным здесь жить. Зачем? Если хочется заниматься определенными вещами, то можно уехать в Силиконовую долину или в Лондон. Поколение миллениум гораздо меньше привязано к месту рождения, чем предыдущие поколения. Они чаще переезжают в места, где интересно жить, или туда, где просто приятный климат и много солнца.
— Ощущение, что жизнь в городе «крадется», известно. Некоторые мои знакомые чувствуют себя свободно, «по-настоящему» только в отпуске — условно говоря, на Лазурном Берегу или на Гоа…
— Да, масса офисных работников живет от выходных до выходных. Они не реализуются творчески. Они становятся «подлинными» только в отпуске и в выходные. Остальное время — не настоящее. А вы какого года?
— Шестьдесят девятого.
— Вы — эхобумер, выросли в Советском Союзе. Этому поколению еще тяжело уехать, поменять место жительство. А вот миллениумы — это совсем другие люди. Для них очень важно, чтобы было интересно, чтобы был драйв. Сказать, что наша страна лишена интереса, драйва, — неправда. Просто он распределен неравномерно. Драйв, к сожалению, достается небольшой части людей. Англичане это достаточно давно поняли и потому так много внимания уделяют креативному классу, креативным пространствам. Они будят в людях желание жить в своих городах. Мои знакомые отправили девочку получать образование в Англию. Переживали, хотели при первых проблемах забрать обратно. А дочь через месяц говорит: «Я здесь счастлива. В первый раз в жизни». И я понимаю почему. Англичане так организовали процесс обучения, что ребенок чувствует, как он растет как личность. При этом уроки интереснее свободного времени — представляете? Города должны давать драйв.

«Третье место» и дом, полный утилит

— Каковы современные тренды в развитии городов?
— Первый тренд — креативные города. Этой темой плотно занимаются развитые страны, которые активно трансформируют свои города индустриальной эпохи. Например, в Лондоне, Нью-Йорке приняты планы развития этих городов как креативных.
— Креативный город — это…
— …город, где творчество и самореализация человека становятся основой всего. На первом уровне создаются условия для самовыражения людей, на втором — появляются возможности на основе этого создавать производства.
Другое направление — ресурсосберегающие города. Здесь яркий пример — Портленд. В 1996 году была принята программа его развития как постуглеродного города (post-carbon city). Это предполагало резкое сокращение автомобильного трафика в городе, развитие общественного транспорта, переход к возобновляемым источникам энергии. Город успешно развивается. Сегодня в Портленде самое большое в США количество гибридных авто и «зеленых» домов. Каждый год объем продаж бензина сокращается на пять процентов. За десять лет длина велосипедных дорожек увеличилась в пять раз, а объем железнодорожных перевозок — почти в два раза.
Что такое современное градостроительство, можно показать на таком примере. Сегодня весьма популярен следующий градостроительный прием — создание локальных подцентров. Этим занимаются урбанисты во многих городах мира. Как это работает? Формируется публичное пространство. Вокруг него образуют так называемое третье место — third place. Напомню, что «первое место» — это жилье, «второе» — работа. А вот «третье место» является одновременно и территорией общения, и зоной отдыха, и местом работы. Если набрать в интернете «third place», то прежде всего появятся фото людей в кафе, которые сидят с ноутбуками и работают, используют публичные пространства в качестве мест проведения деловых переговоров.
До «третьего места» человек обязательно должен дойти пешком — это стыкуется с идеей пешеходного масштаба города. Этот постулат лег в основу популярного направления «новый урбанизм», предполагающего плотную городскую среду, насыщенную коммуникациями. Концепция «третьего места» была разработана социологом Рэем Ольденбургом. Кстати, сеть кофеен Starbucks положила эту концепцию в основу своей бизнес-модели.
— Насколько парадигмальный сдвиг может изменить сами здания?
— Уже происходит революция в инженерных сетях. Дом перестает быть просто стенами. Очевидное направление — умный дом, где вещи и инженерные системы замыкаются в единую микросеть. Другой бесспорный тренд — энергосбережение. Здания с низкими затратами на отопление давно не новость. Сегодня в Европе такие дома уже перестают дотировать, они становятся стандартом.
Но так называемые пассивные дома — это только первый шаг. Следующая ступень — здания, которые вырабатывают больше энергии, чем потребляют. На этот уровень развитые страны Европы планируют выйти к 2020 году. Примерно в те же сроки предполагается трансформировать рынок недвижимости в США, Японии и Южной Корее.
В такие дома будут «зашиваться» утилиты для производства энергии: ветряк, солнечная батарея, тепловой насос и так далее. Здания будут производить энергию и для автомобилей — это уже давно реализовано в проекте «Тойота Дрим Хаус». Соответственно, следующий шаг — это города, которые не потребляют, а генерируют энергию.
— Проблема зеленой энергетики, однако, в том, что она по-прежнему дорогая. Использование центральных сетей и крупных источников энергии более экономично.
— Да, такая энергия пока дороже. Хотя уже сейчас в некоторых случаях энергия от ветряков продается по пять центов за киловатт. Это вполне конкурентоспособно. Но заметьте, что в локальных сетях риски невелики. А посмотрите на риски в централизованных сетях. И вспомните, к примеру, аварию на Саяно-Шушенской ГЭС. Если посчитать цены энергии с учетом рисков аварий и затрат на утилизацию, то получится уже сейчас примерно одно и то же.
Но суть в том, что доступной нефти на планете осталось немного. А спрос постоянно растет. Полтора процента китайцев каждый год переселяются в города. Китай автомобилизируется. Те же процессы идут в Индии. Если принять, что нефти все меньше и меньше, то вопрос «дешево или дорого» приобретает другой акцент.
— Очевидно, что новой энергетике сильно сопротивляются монополисты, ведь это разрушает их бизнес. Как с ними договориться? Кто выступит агентом развития?
— С нынешними «царями горы» вряд ли можно договориться. Альтернативная энергетика невыгодна монополистам. Идет серьезная борьба: в США энергетики одного из штатов потребовали от губернатора запретить солнечные батареи, потому что они разбалансируют систему в целом. В Америке введению энергетических паспортов зданий активно сопротивляются риэлтеры: это снижает стоимость недвижимости и рушит рынок. Вряд ли агентом развития можно считать и девелоперов: у них слишком короткий горизонт планирования. В принципе, конечно, нужны структуры, думающие о развитии города в больших интервалах времени. Города все-таки живут сотни лет.

Кризис американской субурбии

— «Новый урбанизм» в какой-то степени можно рассматривать как возврат к идее компактного средневекового города. До кризиса российские власти старались продвигать иную идею — концепцию массового коттеджного строительства. Насколько создание коттеджных пригородов — субурбии — вписывается сегодня в глобальные тренды?
— А вы знаете, как возникла классическая американская субурбия? В 1932 году в США вышла книга Фрэнка Райта «Исчезающий город», где субурбия была описана как великий демократизатор. Каждый человек получит по собственному дому. Дома будут одинаковые — это будет демократично, и жизнь станет замечательной. Книга стала одним из манифестов «Нового курса» Рузвельта наряду с программами социальной защиты и массовой электрификации жилищ.
Во время войны 60 великих деятелей Америки, в том числе и Альберт Эйнштейн, написали письмо президенту: «Давайте сделаем эту субурбию». Такую программу американцы запустили уже после войны. Создание пригородов привело и к автомобильной революции: в растянутой на сотни километров субурбии жить без машины невозможно. Стали строиться торговые моллы. Так и появилась американская субурбия — плотная демократичная коттеджная застройка, которая позволила всем разместиться.
Что касается России, то парадокс заключается в том, что Америка субурбию запускала в момент бебибума, а мы — в момент демографического угасания. Но субурбия нам нужна. Конечно, не американская полувековой давности.
— А что происходит с американской субурбией сегодня?
— Американская субурбия в жутком кризисе. Бебибумеры начали выходить на пенсию, и первое, что они сказали: «Хотим минимума автомобильного трафика. Хотим, чтобы до всего можно было добраться пешком». Более 70 процентов пожилых американцев хотят жить так, чтобы основные блага были в пешей досягаемости. А у них во многих пригородах даже нет тротуаров, все рассчитано только на автомобилистов.
Другой момент — торговые моллы. Первый молл — огромный кондиционированный сарай с магазинами — был открыт в 1956 году. Формат имел большой успех, а сегодня торговые центры умирают: в год в Штатах закрывается по сто торговых центров. Американцы сейчас стараются перестроить их: вместо однообразных огромных ангаров делают плотные торговые улицы а-ля европейский городок — Флоренция или Венеция. Идет возвращение к человеческому масштабу. Да и сама субурбия перестает быть однообразной. Есть исследования по Бостону: там старые пригороды очеловечились — в них выросли деревья, жильцы сделали дорожки, сформировались комьюнити, однотипные дома перестроили, у каждого появилось свое лицо.
— А какой тип застройки более перспективен, учитывая парадигмальный переход и новую энергетику?
— Очевидно, что небоскребы — не доминирующая застройка. Переход на новую энергетику будет связан с коттеджами или небольшими комьюнити. В многоквартирном доме монтаж энергетических утилит — ветровой установки или солнечной батареи — крайне проблематичен. Сформировать сообщество жильцов в 30−этажном доме почти нереально.
В принципе новой энергетикой могли бы заниматься девелоперы, но им это невыгодно. Застройщику важно, чтобы человек просто купил квадратные метры, и все. Если человек хочет выступить сопроектировщиком, заложить в проект что-то особое — это для девелопера просто головная боль, мешающая зарабатывать.
Кстати, названная проблема не только российская. Британцы сегодня очень жестко критикуют девелоперов за безответственность. Одно из последних предложений — заставить девелоперов эксплуатировать построенные ими же дома по фиксированным расценкам. Тогда застройщик будет сам платить и за плохое качество, и за неэкономичные решения. Впрочем, не думаю, что решения такого рода будут реализованы на практике.

Нужны ли России постиндустриальные города?

— Хотелось бы поговорить о российских городах. Их развитие вписывается в современные тренды или они безнадежны?
— Часть городов, наверное, придется закрыть: их реанимировать будет очень сложно. Однако большинство городов поддается трансформации. Причем у них нет выбора: чтобы выжить, они должны сильно измениться. Но заметим, что мы только в начале пути. И в связи с этим у нас куча рисков. Самый простой из них, что, как только ломаются барьеры, ядро вытягивает из периферии все, что только можно. Москва — из российской провинции, Лондон — из мира, в том числе и из России, здесь уже Москва выступает донором. Этот риск есть всегда, но с увеличением разницы потенциалов в развитии городов миграционные потоки могут резко усилиться. То есть пока мы не трансформировали наши города, есть риск потери части активного населения.
— Каковы особенности трансформации российских городов?
— Первое: парадоксально, но в наших городах практически нет центров. Нет полноценных публичных пространств. Есть площадь перед обкомом или горкомом партии, на которой проходили демонстрации. Нужно создавать мотивы для жизни в публичном пространстве, для пребывания не в одних квартирах, а в городе. Публичные места должны «обвязываться» системой «третьих мест», улицы — развиваться как торговые коридоры, должна быть резко повышена пешеходная доступность рекреационных зон. Центр города должен создавать для жителей и посетителей мотив пребывания, не уставая, несколько часов. Причем обычное для центра города соотношение жителей и посетителей — 25 и 75 процентов соответственно.
Второе: застройка по «принципам Корбюзье», разрушающая улицы и плодящая однотипные спальные районы, не создает площадок для развития малого бизнеса в наших городах. Нам неизбежно придется возвращаться к восстановлению улиц — изменению проектирования, застройки; решать проблемы ширины тротуаров, насыщенности первых этажей помещениями для городских индустрий, перекоммутации общественного транспорта.
Третье: необходим отказ от жесткого функционального зонирования городов на районы жилья, офисов, промышленности. Этот градостроительный принцип, введенный в первой половине XX века, сейчас безнадежно устарел. Он порождает огромную маятниковую миграцию «дом-работа». В современном городе функции должны быть перемешаны: в одном квартале могут быть и жилье, и офисы, и торговля, и спорт. Но принцип жесткого функционального зонирования закреплен в Градостроительном кодексе РФ.
Четвертое: необходимо резко повысить креативность и инновационность российского городского пространства. Пока у нас в стране нет ни одного столь характерного для современных городов квартала дизайна и искусства.
— И все же для меня главный вопрос в том, насколько идеи постиндустриального города актуальны для России. Я помню достаточно агрессивную реакцию чиновников из российских городов на ваше выступление на конференции в Санкт-Петербурге: «Какой постиндустриальный город? Какая возобновляемая энергетика? Мы не можем отремонтировать водопровод и починить дороги!» Может быть, на данном этапе развития для нас это неактуально? Может быть, все эти постиндустриальные штуки — путь для развитых стран, которые не имеют достаточных природных ресурсов?
— Для развитого мира альтернативы такому сценарию точно нет. Они не располагают объемом ресурсов, достаточным для того, чтобы жить прежней жизнью. Наша драма в том, что у нас энергоресурсы есть, и возможность жить по-старому вроде бы сохраняется. Но тут есть два момента. Первый — думаю, в Европе переход состоится до 2020 года: все нормативные и технологические основания уже готовы. Этот переход открывает гигантский новый рынок — рынок услуг по переустройству городов. Возьмем проект футуристического постуглеродного города — Масдар в Арабских Эмиратах. IBM, один из участников проекта, не скрывает, что для нее участие в проектировании Масдара — это вход на рынок: «Мы его построим, многому научимся, а потом по всему Персидскому заливу будем экспортировать свои компетенции». Так вот вопрос стоит так: Россия хочет участвовать в этом новом громадном международном рынке или нет?
Второй момент. Увы, российские города в большинстве своем не отвечают ни интересам новых пенсионеров, ни требованиям молодежи из поколения миллениум. Захотят ли молодые и умные жить в грязных и этически не оправданных городах?

Статья на сайте журнала «Эксперт» »

См. также:

• No Related Post

Наш Иег постеснялся выложить ссылку на этот материал для всеобщего прочтения, когда шло обсуждение предыдущего поста о выступлении Суркова. На мой взгляд, «Сердце спрута» -  самая стоящая  из всех размещенных здесь статей. Предлагаю вашему вниманию полную версию.

Юрий Аммосов. Сердце спрута

У меня есть две новости. Одна отличная, другая чудовищная. «Не зная, где сердце спрута и есть ли у спрута сердце» – эта цитата из культовой книги была на устах у нескольких поколений. Теперь мы можем отправить ее в архив. «Сердце спрута» обнаружено. Обнаружено научными методами, и настолько достоверно, насколько возможно. Это была хорошая новость.

Социологические исследование ценностей народов мира, о котором говорилось в предыдущей статье, породило вокруг себя целый куст других исследований. И вот в конце этого года среди них появилось одно, которое неожиданно зацепило ниточку, ведущую в самый центр проблемы.

Ученые долгое время не задавались вопросом, как страны приходят к демократии – основатель исследования ценностей Р.Инглхарт долгое время придерживался точки зрения Маслоу, которая представляла из себя, по сути, концепцию Великого инквизитора из романа Достоевского – «накорми, а потом и спрашивай с них добродетели». Достаточно быстро эта теория начала выламываться из фактов: есть страны вроде не бедные, но недемократичные. А есть небогатые, но демократичные. Как же так? Другой версией была институциональная теория, сводимая в самом простом виде к идее, что если есть правильные законы и процедуры («институты»), то демократия на их основе сама заведется. Этой теории, которую в 1980-е годы исповедовали в «агентствах развития» ООН и развитых стран, мы хлебнули досыта в начале 1990-х. Тогда же стало ясно, что любые институты контролирующие их люди могут извратить до неузнаваемости, не меняя ни буквы в законе. Есть культурные теории демократии – всем известный тезис Вебера о «протестантской этике» и «схватка цивилизаций» Хантингтона из их числа. Все эти теории отличало одно – они были умозрительными, основываясь по преимуществу только на рассуждениях ученых.

В этом году немецкий социолог Кристиан Вельзель впервые решил проверить, как именно разные факторы сказываются на процессе демократизации. И оказалось, что все ранее выдвинутые теории насчет того, что движет процессом создания демократии на месте авторитарного правления (все равно – мирным или революционным путем), численно не подтверждаются. Массив данных о переходах к демократии и откатах от нее с 1973 по 2002 год в 61 стране упорно отказывался коррелировать с любыми из предложенных социологами концепций. Богатство нации не имеет значения: ВНП на душу населения (и все другие аналогичные показатели) дали едва заметную связь. О первичности сытого брюха по Маслоу можно забыть навсегда. Имущественное расслоение? На коэффициент Джини модель не реагирует. Велзель ввел в модель индекс этническо-языкового разнообразия. Нулевой результат. Процент протестантов в стране? Никакой корреляции, Вебер летит в корзину. Процент христиан западного типа (католики+протестанты)? То же самое, Хантингтон присоединяется к Веберу в мусоре. Наличие демократической традиции? Пусто, пусто.

Тогда Вельзель использовал принципиально новый индикатор –  »ожидания свободы», взятый из уже не раз помянутого World Values Survey. Этот раздел опроса WVS мерил, условно говоря, свободолюбие жителей той или иной страны: из группы в четыре утверждения, где два оказывали предпочтение свободе и самостоятельности, а два – порядку и безопасности, предлагалось выбрать два. Несколько десятков таких четверок с вопросами из всех сфер жизни давали более-менее внятную картину предпочтений. Причем эти предпочтения достаточно стабильны и не менялись от десятилетия к десятилетию. Этот индекс свободолюбия Велзель и добавил в свою модель.

Точность попадания превзошла все ожидания. Гипотеза, что именно желание быть свободным позволяет как добиться демократии, так и удерживать ее, оказалась подтвержденной на очень серьезном уровне во всех моделях: коэффициент корреляции во всех моделях варьировался от +0.57 до +0.84 (коэффициент корреляции – квадратичный, поэтому, образно говоря, 0.64 – это 80% вероятность, что две переменные зависимы, а 0.81 – 90%).

Любовь к свободе как фактор влияния на переход к демократии также перекрыла и другие культурные факторы. Модная концепция «социального капитала» – терпимость к меньшинствам наподобие ВИЧ-инфицированных и геев, волонтерство, уровень доверия к политике и граждан друг к другу, и даже симпатии к демократическому строю также показала нулевую корреляцию с демократическим развитием. Зря только развитые страны миллиарды на гранты тратили: народы, ставящие свободу выше безопасности, и без «социального капитала» вышли в люди, а народам, где свободу не ценят, никакие семинары и инициативы не помогают. По-видимому, свободу находят не те, кто знают, как ее искать, а те, кто знают, что они ищут. Свободолюбцы находят демократию, как птицы весной север – седьмым чувством.

Исключения из этого правила оказались редки: сильно выломились из модели только Финляндия, Португалия, Тайвань, Китай и, что интересно, Беларусь. Какие-то важные необъясненные факторы обозначились также у Пакистана. Причем в большинстве этих случаев несоответствие связано с вполне объяснимыми факторами. Например, на Тайване сын пожизненного президента Чан Кайши еще при жизни отца рассматривался как правитель переходного типа, чья единственная задача – после кончины державного батюшки плавно и без проволочек перевести страну к демократическому многопартийному правлению, что и было им сделано.

Важность открытия Вельзеля в том, что он научно продемонстрировал, что индивидуальное свободолюбие является определяющим фактором по отношению к общегосударственной политике и экономике. Его расчеты доказывают, что частный идеализм выступает двигателем материального общественного прогресса. Свобода, живущая в сердце человека, является основой экономического процветания и политической демократии, а не наоборот. Любовь к свободе для гражданина состоявшейся демократии имеет значение сама по себе, хотя он может и не отдавать себе в этом прямого отчета: он чтит свободу, потому что ему стыдно быть порабощенным, а не потому, что свобода обещает ему сытое и безопасное житье. С этим связан второй важный вывод Вельзеля – о ключевом значении личного гражданского действия, то есть готовности рядового гражданина защищать свои идеалы делом.

В мировой социологии уже довольно давно борются две теории. Согласно ставшей популярной в последние 15-20 лет теории элит, для демократизации достаточно, чтобы просвещенные руководители приняли решение «ввести демократию», согласие масс граждан ничего не меняет и ни на что не влияет. Эта теория была до недавних пор чрезвычайно популярна: мы видели ее в России в действии в политике международных организаций (Всемирный банк, МВФ), агентств развития и внешнеполитических ведомств развитых стран. Все они ставили на то, что необходимо и достаточно привлечь на свою сторону элиту, и дело в шляпе. Ради достижения этого результата международные доброхоты закрывали глаза на коррупцию, цинизм и злоупотребления: ничего, последующая демократия все поправит, главное, что элита ведет куда надо. Ведь считалось за научный факт, что методы, которыми эта элита будет загонять свой народ в светлое будущее, не имеют значения – ведь мнение народа ничего не значит!

Вельзель опроверг этот факт, доказав, что без мнения народа не будет ничего, причем это мнение должно быть не просто убеждением – оно должно быть исходной точкой для действия. Причем не «коллективного действия», непонятно кем организованного, а личным действием каждого гражданина, его шагом и его решимостью. Именно этот акт гражданского действия превращает гражданина в новую элиту. В этом смысле, демократизация и впрямь совершается элитами – но элитами не по должности, а элитами по духу. По моделям Вельзеля, выходит так, что каждый гражданин лично пишет судьбу своей страны – или, говоря словами классика, «строят не те, у кого избыток камня, а те, кто эти невыносимые каменья решаются скрепить своей вязкой кровью». Собственно, двести лет спустя наука вновь подтвердила слова Джефферсона, сказавшего «Древо свободы должно удобряться кровью патриотов». Кровь не обязательно должна литься во имя демократии и свободы – но подлинный гражданин тот, кто не страшится даже того, чтоб пролить ее за свою свободу и свободу страны.

Таким образом, Вельзель научно доказал, что для того, чтобы обрести свободу, этого нужно просто захотеть. И что все остальное неважно. Чтобы перейти от автократии к демократии, нужно сделать только один шаг – полюбить свободу. Полюбить настолько, чтобы начать всегда делать выбор в ее пользу. Как в «Волшебнике изумрудного города», чтобы найти то, что ищешь, этого надо просто захотеть: никакие волшебники не помогут, и никакие препятствия не удержат. И как в «Волшебнике изумрудного города», в изумрудный город ведет только одна дорога из желтого кирпича, но зато она ведет только туда. Теперь это научный факт.

Это была хорошая новость. А теперь плохая. Хотите узнать, мой читатель, где сердце спрута?

Подойдите к зеркалу.

Проблема России – в том, что ее граждане не хотят быть свободными. Они не ценят свободу, не думают о ней – и вообще она в России не котируется. Все это можно было бы свалить на «тысячелетнее рабство», как постоянно и делается – одни указывают на коммунизм, Гулаг и колхозы, другие – на царя и крепостное право, третьи – на монголо-татар – словом, кому что больше нравится. «Не сами, по родителям».

Только вот беда: отмазка не канает. Традиция рабства тут ни при чем. В модели Вельзеля есть поправка на уровень несвободы до начала 1990-х годов. Но и с ней и без нее отсутствие демократии в России дает почти идеальную корреляцию со свободолюбием ее граждан. Таким образом, отсутствием интереса – а точнее, любви к свободе ныне активное поколение обладает само по себе.

В самом деле, это и эмпирически верно – нынешних россиян никто особенно не притеснял! Взрослели они кто в вегетарианское хрущевско-брежневское время, кто в перестройку, ничего страшнее потешных андроповских рейдов по кинотеатрам не застали, все наблюдали кризис беспомощности позднесоветской и постсоветской власти до состояния почти полной анархии. Кто пугал не бизнесмена, не олигарха, не диссидента, а обычного рядового гражданина, отвечавшего на вопросы WVS? Никто специально не пугал. Кто угрожает его жизни в случае неповиновения сейчас? Никто.

И на месте «привычного угнетения» обнаруживается то, что мы уже обнаружили в предыдущей статье – отсутствие у самого обычного, рядового гражданина России иной мотивации, кроме материальной, и страх перед всем и каждым. Все решает действие гражданина, одного гражданина. Монголы и русичи в земле. Крепостники и крепостные в земле. Большевики и белые в земле. Лихие энкеведешники и вохровцы тоже в земле. Все это было, этого больше нет. Здесь и сейчас живем только мы с вами. Действовать должен ныне живущий, но каждый из тех, кто мог действовать, и все они вместе – бездействуют.

А это значит, что во всем виноват ты, читающий мои строки. Не общество в целом, а ты. Не столетия крепостного рабства, а ты. Не коммунистический режим – а ты лично. Это в твоей груди – сердце спрута. Сердце жадины. Сердце приспособленца. Сердце труса.

Это ты во всем виноват. В России нет демократии потому, что ты ценишь свою жалкую шкуру выше чести. Странно, что ты до сих пор не понял, что спасти шкуру ценой чести нельзя. Выбирающий между жизнью и честью честь получает и жизнь и честь; выбирающий жизнь вместо чести лишается сперва чести, а потом и жизни. Это непреложный закон мира. Это научный факт.

Впрочем, зачем я говорю это тебе? Еще столетия назад Бен Франклин сказал: «Меняющие свободу на безопасность не заслуживают ни безопасности, ни свободы». Конечно, в России свято верят каждому, кто называет себя ученым, но поможет ли это? Если Франклину не верят, поверят ли Вельзелю? Страх иррационален. Сердце труса отключает разум.

Чтобы стать свободным, надо этого захотеть. Не денег, не власти, не благ мира, которые она якобы принесет с собой – а самой свободы. Не торговаться со своей свободой – «а что я получу взамен» – а просто влюбиться в нее, и она ответит взаимностью.

http://www.globalrus.ru/opinions/139645/

См. также:

• No Related Post

О гражданской активности сегодня не говорит только холодильник. Многие уважаемые эксперты приходят к выводу, что активность крайне низкая, в обществе преобладает апатия, цинизм и кое-что еще. И всяк норовит как-то подцепить на волшебный крючок «политики».

Марков: «Сегодня, у нас в стране достаточно слабо развита гражданская активность. Поэтому важно, чтобы государство стимулировало ее рост. Это может делаться разным образом, например пропагандой деятельности неправительственных организаций и их позитивного вклада в развитие  страны». http://www.edinros.ru/text.shtml?13/7034,100022

Лимонов: «Что мы можем сделать в этой равнодушной нашей столице и в нашей стране ? Обращаюсь к энергичным и храбрым гражданам в регионах, в которые еще не добралась «Стратегия-31″ Не ждите, когда кто-то начнет, станьте первыми в вашем городе. Присоединяйтесь к акциям по 31 числам. В тех же городах, где уже начали борьбу, нужно ее упорно продолжать, результаты будут». http://limonov-eduard.livejournal.com/

Скачки открыты. Делайте ставки, господа!

См. также:

• No Related Post

От протестов – к современному искусству. Предлагаю ознакомиться с материалом о протестах в творчестве Марата Гельмана – статья «Московские «войны»/Взгляд из провинции» в НГ.

«В этом и вся логика варягов от современного искусства – наскочить, пошуметь, получить бюджет, еще раз продать то, что давно завалялось у друзей, назвав это самым модным и актуальным. Всех, кто «не въезжает», – заклеймить высокомерным презрением. Главное, чтобы деньги выделяли. Это, правда, рано или поздно заканчивается – так Гельмана не раз выставляли за дверь и из Петербурга, и из Украины, где он неудачно командовал выборами, и из разных московских политических проектов. Правда, в большой политике ставки высокие, а люди крепкие, пудрить им мозги по кругу получается плохо. А вот в современном искусстве гораздо легче – весь вопрос в весомости авторитетов. Это политтехнолог Гельман прекрасно понимает».

«Эротические утопии», беготня голышом в ошейнике, испражнения перед полотнами великих мастеров – это что? Форма сексуальной психопатии «художников» и их «галеристов» или просто плевок в лицо общественности, выражение презрения к тем, к кому лезут в карман, зазывая на пакостные выставки?»

Герой или пакостник – решайте сами. Но если бы не Гельман, писали бы сейчас о современном искусстве?

См. также:

• No Related Post

Левада-центр 16-19 апреля 2010 года

Сегодня в столице проходит очередная акция против мигалок на машинах.

В середине апреля ФАР объявила о начале всероссийской акции протеста против использования чиновниками спецсигналов под лозунгами «Слуга народа — снимай мигалку» и «Мигалки — позор для России».

Главная цель — добиться исключения из ПДД пункта, дающего право использования «мигалок» для автомобилей без специальной цветовой окраски.  Газета

Ишь чего себе удумали. Пародируют священные российские «мигалки» какими-то синими «ведерками». Мало того. Автопробег протеста против «мигалок» устроили. Нет, чтобы ударить автопробегом по бездорожью и разгильдяйству, они против «мигалок» протестуют. НГ

Было это уже когда-то.. Прилюдно снимали мигалки, получали высокий рейтинг и возвращали мигалки снова на крыши своих авто. Думаете, эта акция не искуственная?

См. также:

• No Related Post

Лирико-политические заметки.  Написаны А. Ильницким в 2002 году.

 Воспоминания о свободе и достоинстве

 Рубеж 80/90-х… Переломное время, перепахавшее мир, страну, семьи, личные судьбы.
Годы, когда исчезали и появлялись страны, мечты и иллюзии, изменялись взгляды, адреса и жены, когда физики уходили в лирики, а лирики становились циниками.
Годы, когда монолитное и угрюмое замятинское МЫ, рассыпалось на многие Я – вдохновленные Я.

1981-1985
Начинаем с нуля – в смысле с отсутствия свободы совсем. Мне 25 лет – закрытый физик, интересная работа, на улице – СССР, а в телевизоре «шамкающий Черненко». Тогда, ноябрьской осенью 1984, написалось:

Пишу ни о чем
Живем ни за чем
Идем никуда
Страдаем не тем
На улице снег
В душе пустота
Один человек
Кругом темнота
Болеем, жуем
Одна беготня
Толстеем, умрем
Средь белого дня
Разлюбим не тех
Полюбим чужих
Ну прям-таки смех
Шизоидный стих…

Моя и моих коллег степень свободы – равна степени уникальности и нужности для оборонки того, что мы делаем. В эти наши дела, как и в наш физ.-мат. коллектив особо никто не лезет – давали бы результат.
Никогда и никакой заграницы, чуткий контроль КГБ в лице «товарища майора» – хорошего, впрочем, мужика, уважавшего нас за профессионализм в наших физических делах. Диссидентами быть и не пытались – Сахарова ценили прежде всего как коллегу и гениального физика – к его же политической деятельности относились почти как к чудачеству…
А власть?.. Ну что с этих старых дедушек возьмешь – они и КПСС все равно навсегда.

1985-1989
И тут вдруг Горбачев – смотри – без бумажки к народу выходит и говорит складно.
Правда про Чернобыль наврал – ну наверно все-таки так надо было. Но вот и 1986… и статья Николая Шмелева в июньском «Новом мире» – «Так жить нельзя» или что-то в этом роде – вот тут мы точно подумали, что теперь всех разгонят. Статью быстренько втихаря набрали и распечатали на ЕС-1060 – так, для себя, чтобы потом детям показывать, рассказывая про очередную недолгую оттепель…
Не разогнали.
И пошло, поехало… Перестройка, ускорение. Толстые журналы. Горбачев, Раиса, Шеварднадзе, Громыко, Лигачев, Яковлев, Ельцин,Тэтчер, Рейган…
Уже 1988/89гг… Время идет – но что-то коммуняги так и не сдвигаются – только толмачат «про новое мышление и социализм с человеческим…».
Живем все интереснее, но все хуже – свободы почти нет, а мяса совсем…
Тогда в январе 1989 написалось:
Малевича крестьянин обреченный – молчит
Его немой укор – страшнее босховского ада
Тошнит от сытых рож партийных бюрократов
И ощущения блокады
Кругом затор
Куда не ткнись – все ложь
И остается лишь одно – залечь на дно
Не суетись –
по ручейку дерьма жизнь вынесет сама…
Одно лишь НО
Что сыну отвечать товарищ коммунист?
Вопрос повис над кучею дерьма
С названием Советская страна…

1989–1991
С нулевой степени свободы прошло десять лет…
Мы на грудь значки с Вернисажа в Измайлово «Вся власть советам» –и на митинги. В Лужники.
Уже взбрыкнул (да как!) Ельцин, возвращают Сахарова и …наконец Съезд советов. «Пир духа» – воистину. Вся страна у телевизоров и с радиоприемниками.
Горбачев прозевывает – ситуацию «рулят» уже не только в Кремле, но и на Манежной и в Лужниках… и на Съезде Советов.
Собчак, Сахаров, Афанасьев, Станкевич, Ельцин, Валдсбергис – имена! Не люди – титаны…
Горбачев заметался – с кем он – со страной или с номенклатурой. С нами или с Егорушкой и Ниной Андреевой.
Если бы с ним рядом не было красивой женщины, которую он любил, – конечно бы выбрал второе. А так – решил поступить по-мужски. По-настоящему. Не облажался перед любимой.
А нам в результате этой любви генсека повезло – революция прошла почти мирно.
И долгожданная СВОБОДА наступила…
Мы, правда, тогда не знали что все происходящее с нами – революция.
НО от нас впервые стало что-то зависеть!
Мы были горды собою, вдохновлены свободой и достигаемыми результатами, едины в стремлении стереть наконец эту коммунистическую плесень…
Мы впервые почувствовали ДОСТОИНСТВО свободных людей…

90-е
Закончилось СССР, закончилось время большой физики, закончилось все большое… Остались только большие проблемы…
Мы поняли нашу наивность – свободным и бедным быть невозможно, можно лишь нищим бепредельщиком… Но у нас было достоинство и нам казалось – бедность ерунда – сейчас выкинем парткомы и красных директоров, перестанем штамповать сотнями танки, откроем границы – и заживем наконец…
Не зажили… А достоинство подрастеряли…

2001-…
Прошло двадцать лет. Я уже и не физик, и не лирик. Что-то промежуточное – бизнесмен-издатель…
Теперь–то в 21 веке и ежу понятно, что без решения проблемы бедности, без возвращения человеку чувства личного достоинства по-настоящему свободной страну не сделаешь…
Демократии не может быть в стране, где власть не озабочена личным достоинством своих граждан. Где власть не интересуется населением, а население не интересуется властью. Где народ становится электоратом, а выборы холодной PR-технологией и соревнованием бюджетов кандидатов.
Демократии не бывает там, где человек не чувствует, что от него что-то зависит.
Если серьезно, то, возвращаясь в сегодня, становится очевидной необходимость перенесения акцента в реформах с экономических проблем, на реформу политической базы, с курса доллара – на уровень и качество жизни человека… Базис, базисом – но без надстройки – страна – не дом. Жить в ней плохо.
Политические институты не должны отставать от экономических. И Китай нам здесь с его тысячелетним конфуцианским менталитетом не пример. Мы все-таки европейцы – плохонькие, но европейцы…
Либеральная экономика не может эффективно функционировать, без судебной реформы, без ясной законодательной базы, без профессионального госаппарата…
Для того, чтобы Россия не превратилась в территорию, стране нужно не население, стране необходимы граждане…
Правые и правящие должны забирать проблемы отдельного человека у коммунистов.

Сегодня…
Правящая политическая элита не должна забывать уроки рубежа 80/90-х.
Элитой быть приятно – не стать бы номенклатурой…

Не отвесила бы власть губу в своем чиновничьем чванстве… 
Нам всем надо вновь вспоминать про достоинство свободного человека.
Ведь мы еще не забыли что это такое – ДОСТОИНСТВО – мы помним рубежные и переломные 80/90-е.
Надеюсь, что помним…

Загрузить оригинал публикации

См. также:

• No Related Post

В. В. Маяковский
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН

 Нам ли

          растекаться

                   слезной лужею.

               Ленин  и теперь

                    живее всех живых -

               наше знанье,  сила  и оружие. 

Максим Шевченко, член Общественной палаты РФ, политолог – специально для ER.RU: « Ленин – фигура гораздо более сложная, многогранная и многоплановая, чем это зачастую пытаются представить. Его нельзя считать чьим-либо достоянием – хоть страны, хоть отдельно взятой партии КПРФ. Ленин – не достояние, а выдающийся политический деятель, изменивший ход эпохи, сумевший выиграть в тяжелейшей ситуации. Его политическая биография является исключительно интересной и важной для изучения. Это человек, которого в мире почитают сотни миллионов людей».

Ведомости подтверждают цифрами ВЦИОМ, что «уважение россиян к Ленину тает».

В Собеседнике Баранов пишет: «Ленин вообще сегодня отошёл в нашем обществе на второй план. На первом – Сталин. Сталин появляется везде. На плакатах в метро, на судебных заседаниях против «Эха Москвы» и в фильме «Утомлённые солнцем 2». Вокруг Сталина разворачиваются небывалые битвы. Именно этот усатый правитель стал настоящим брендом. А великий и могучий Владимир Ильич… Этот бог Советского Союза… Похоже, он попросту вышел из моды. Умер бессмертный».

Нет. Ничему не верить. Ни славословиям, ни проклятиям. Ленин давно превращен СМИ в аватару Аримана, а если прислушаться к шепоту – всё больше и больше хороших слов. «Он разложился на плесень и липовый мед», так точно, товарищ Летов.  

 Рассияют головою

                  венчик -

               я тревожусь

                    не закрыло чтоб

               настоящий

                  мудрый

                    человечий

               Ленинский

                    огромный лоб.

 Что тут добавить?

См. также:

• No Related Post

Из тезисов выступления А.М. Ильницкого на  обсуждении законопроекта о культуре 19 апреля 2010г. в Государственной Думе СФ РФ

Мировой опыт свидетельствует – ненасильственная  модернизация может быть успешной лишь, когда вокруг неё  как общего дела консолидируется элита общества.

Культура, как известно, определяет воззрения людей, формирует образ и понимание будущего.

Поэтому  станет ли модернизация общим делом или останется красивым лозунгом – напрямую зависит от культуры.  

Напомню, еще сто лет назад на  задачу формирования у интеллигенции установки на участие писали авторы «Вех». Петр Струве называл это идеей личной годности. Прошел век, но актуальность задачи сохранилась.

В Концепции правильно прописано:  характер социальных институтов современного общества выдвигают на первый план задачу обеспечения сознательного, компетентного и ответственного участия человека в культуре.

КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?

Следует принять правовые нормы, способствующие сохранению и развитию единого культурного пространства России при сохранении всего его многообразия…

Я не верю в результативность благих намерений. Особенно когда речь заходит о чиновничестве. Я верю в проектный подход и сиистемность. Я утверждаю, что необходимо преодолеть административно-территориальное неравенство в области культуры.

Не должно быть культурной провинции. Необходимо уйти от фактора личных предпочтений региональных чиновников.  

Одному руководителю региона нравиться хоккей, другому футбол, третьему акварель, а четвертому и вовсе театр. Пятому – все вместе – повезло тогда региону. Так не должно быть!

Должен быть единый административно-территориальный стандарт культурного ландшафта региона, описываемый счетными, то есть проверяемыми индикаторами.

В концепции сказано: Во многих субъектах Российской Федерации приняты региональные законы о культуре. Во многих ?!. Если точнее – в 35, а ведь это – меньшинство!
Нужно понуждать чиновников к культуре!

Что же мы имеем сегодня?
В 2007 году указом Президента РФ был утвержден перечень критериев оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти (всего 43 показателя).

Уровень культурной жизни региона оценивается в следующих шести показателях:

• Удельный вес населения, участвующего в культурно-досуговых мероприятиях, проводимых государственными (муниципальными) организациями культуры, и в работе любительских объединений. (Не счетный индикатор. Любой чиновник нарисует то, что хочет начальство. Не подвержено мониторингу и проверке. А значит – пустое.)
• Удельный вес населения, систематически занимающегося физической культурой и спортом. (Также индикатор из жанра – Нарисуем что хотим)
• Обеспеченность спортивными сооружениями в субъекте Российской Федерации

. (Вполне счетный индикатор. Вот он есть дворец спорта … или его нет. Все понятно!)

• Количество экземпляров библиотечного фонда общедоступных библиотек на 1000 человек населения.

(А качество фонда, а его обновляемость?)

• Удовлетворенность населения качеством общего образования, начального и среднего  профессионального образования (процент от числа опрошенных)

(Как спросим так и ответят… – не счетный индикатор)

• Отношение среднемесячной номинальной начисленной заработной платы работников государственных (муниципальных): учреждений физической культуры и спорта; учреждений культуры и искусства к среднемесячной заработной плате работников, занятых в сфере экономики региона.

Полагаю, что большинство вышеперечисленных индикаторов требуют замены и/или уточнения. Ибо не четки и не счетны. Мои предложения о внесении критериев оценки культурного уровня региона – они могут быть иными – но важен подход – счестность, то есть проверяемость:

•  Показатели количества музеев, музыкальных и художественных школ и училищ, и пр. культурных учреждений в регионе на душу населения.
• Количество народных и профессиональных творческих коллективов,  и концертов данных ими. число лауреатов всероссийских и международных конкурсов в регионе
• Количество передач и колонок культурной проблематики направленности, количество культурных программ в региональных сми.
• Количество наименований книг в магазинах региона. около 5000. тогда как в одном магазине библио-глобус – более 10000.

Система бьет класс. А уж если класса то не наблюдается – то вообще о чем речь? Система в культурное политике и индикаторы её реализации должны обеспечивать результат в независимости от того, кто курирует сферу культуры в регионе – подвижник или «скромный  исполнитель».
И здесь ключевые слова должны быть:

• системный подход (четкие критерии,  а не процесс),
• инфраструтура культурной отрасли – как базис
• технологичность (проектная  работа на результат и финансирование лишь такого подхода, внедрение современных технолигий в культуру – оцифровка фондов музеев и библиотек, 3D кинотеатры и т.п.)

Убежден – будет культура в регионе на должном уровне – будут и дороги, и ЖКХ и все остальное.

И в заключение – все вышесказанное требует современного менеджмента культуры
Кто будет делать все то, о чем мы с вами сегодня говорим? 
Здесь нужны современные подготовленные кадры новых управленцев, проектных менеджеров, а не «работников культуры».  В противном случае закон  не заработает, все усилия все средства уйдут в песок. Вернее будут освоены без пользы для общества и российской культуры.

Прав был Ницше: «Не вокруг творцов нового шума – а вокруг творцов новых ценностей вращается мир».

См. также:

• No Related Post

Коган: «Классические музыканты и творцами быть перестали, и с шоу-бизнесом конкурировать не могут»

Известный скрипач Д. Коган дал интервью газете «МК»: Реанимация музыки.

31-летний Коган резок. И в выражениях не стесняется. Он не обличает Сообщество. Он говорит очевидное. Ездит с концертами по России-матушке и констатирует крах. Вменяемой госполитики касательно классической музыки в стране нет. Хорошие залы строятся крайне редко, региональные оркестры финансируются из рук вон плохо. И первая мечта любого профессионала – однажды проснуться… не в своем родном Магадане, Кургане, Челябинске. Уезжают все. Таланта «на местах» не удержишь, централизация тотальная: Москва, Питер. А чаще – Европа, Штаты, Япония. Так есть. Так будет?
Фрагмент интервью Дмитрия Когана: 
– А все твердят: «в музыке – кризис!».
– Да мы сами до этого кризиса довели. Очень долго вышибали из нее все живое, препарировали, генерировали… вот итог: музицирование превратилось в бизнес, но с одной оговоркой: мы никогда не сможем конкурировать с шоу-бизнесом. Сами загнали себя в угол. Настоящих творцов можно пересчитать по пальцам. Или они мало кому известны.
– Раньше как было? Переваливает население города определенную отметку – всё, строят метро. Норма. Так и сейчас должно быть, это же так понятно: живет полтора миллиона – всё, автоматом строй школы, залы, консерваторию, создавай свой симфонический оркестр с полным комплектом хороших инструментов. Необходим единый культурный стандарт. И в этом должна проявляться миссия федерального Министерства культуры, а оно, напротив, только усугубляет ситуацию полным отсутствием идеологии и политики в регионах. Минкульт работает нынче как огромный продюсерский центр, утрамбовывая деньги только в спецпроекты – особые выставки, фестивали, конкурсы… Мне это напоминает как тяжелобольному человеку вместо серьезной операции то галстучек красивый нацепят, то колечко. А он умирает.

См. также:

• No Related Post

Автор «Известий», «Русского Журнала», сайта «GlobalRus», основатель портала «Новые хроники», член федерального политсовета «Молодой Гвардии», шеф-редактор сайта «Актуальные комментарии».

Михаил Будагарин в статье Два врага для четырех партий (В деловой газете Взгляд) размышляет о поисках врага внутри государства: «На осенних выборах-2010 политическим партиям придется искать новый образ врага, всеобщего, жестокого и бескомпромиссного. Внешние противники не годятся, среди внутренних на эту роль есть лишь две кандидатуры».

  Будагарин называет двух главных врагов кампании 2011 – это олигархи и чиновники. Олигархия –  враг весьма слабый и податливый: «во-первых, они – после дела ЮКОСА – вообще предпочитают отмалчиваться вместо развернутого и прямого ответа об истории владения ресурсами и собственностью, во-вторых, критика партий может задеть их самолюбие, но вряд ли слишком сильно повредит бизнесу».  

От второго врага страдает практически каждый: «злые чиновники» – прекрасная региональная тема, конвертируемая каждой партией в федеральный контекст». Очевидно, что потери в многочисленной армии чиновников будут невелики в сравнении с эффектом, но разве не это – цель предвыборной кампании? «Людям нужно будет предъявить чьи-то головы, и если партия власти всерьез надеется этого избежать, она обречена соревноваться с оппозицией в ритуальных заклинаниях». Конечно, простая истина гласит, что на слабого нужно наброситься первым, пока этого не успели сделать другие.  

См. также:

• No Related Post

14 апреля 2010 года в музее им. М.И.Глинки состоится заключительная дискуссия по теме  «Музыка и время», проводимая при поддержке Партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ». Круглый стол под названием  «Музыка и время» собирает известных музыкантов, общественных деятелей, политиков, журналистов с целью обсуждения путей развития музыкального искусства и культуры в целом.

В ходе дискуссии будут сформулированы  предложения по модернизации культурной политики страны для  органов государственной власти, общественных и профессиональных организаций. Организаторы уверены, что культура  способна поставить страну на рельсы модернизации, может совершенствовать общество и даже влиять на политический дискурс.

Ведущими данной дискуссии выступят: депутат Государственной Думы ФС  РФ, Народный артист  СССР Иосиф Кобзон, известный саксофонист, художественный руководитель Igor Butman Big Band Игорь Бутман и заместитель руководителя ЦИК Партии «Единая россия» Андрей Ильницкий.

Среди участников Круглого стола будут Юрий и Дмитрий Маликовы, Татьяна Буланова, Влад Топалов,  Левон Оганезов, Владимир Пресняков и многие другие популярные музыканты.

Напомним, что традиция проведения «дискуссий по теме» началась 16 ноября прошлого года, когда по инициативе Игоря Бутмана в Центре современного искусства «ВИНЗАВОД» собрались известные  джазмены, музыкальные журналисты, общественные деятели и представители Партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ» с целью обсуждения ситуации с музыкальным искусством в стране и роли культурной элиты в реализации «Стратегии 2020». 

25 декабря 2010г. в галерее «Эритаж» прошла вторая встреча, уже с участием классических музыкантов.

В Иркутске, Казани и Ульяновске в этом году также состоялись дискуссии «Музыка и время», которые послужили сильным толчком в консолидации региональных музыкальных сообществ.

См. также:

• No Related Post

В прошедшую субботу состоялось первое открытое заседание нового либерального клуба Партии «Единая Россия». О миссии нового клуба можно прочитать в сегодняшней прессе.

Программу «либеральной модернизации» решила написать для Дмитрия Медведева группа рядовых членов «Единой России» и ее беспартийных сторонников, объединившись для этого в «либеральный клуб». Тем самым, считают они, партия власти сможет заинтересовать еще и либеральное меньшинство. В «Правом деле» и «Яблоке» уверены, что это меньшинство не проголосует за «Единую Россию», так как «имеет мозги», сообщает Коммерсант.ру

Материал под заголовком ««Единая Россия» обзавелась совестью» вышел сегодня в газете rbcdaily.ru. Однако совесть может не прижиться в партии, потому что «появление нового клуба и его стремление «окучить» бизнес и интеллигенцию, вызывает у руководства «Единой России» нервную реакцию отторжения».

На сайте КПРФ: Новый проект Медведева? Либералы из «Единой России» образовали свой клуб, чтобы запустить модернизацию или создать свою партию в «медвежьем» лоне?. «По сути – это фракция внутри партии. Учитывая заявку на поддержку медведевского проекта либеральной (а не консервативной, как определил съезд «ЕР») модернизации этот клуб, а точнее фракцию в недрах «Единой России», можно рассматривать как ядро будущей пропрезидентской либеральной партии, которую как суррогатная мать будет вынашивать «Единая Россия». Вспомним призыв к Медведеву – вступить в «Единую Россию» и возглавить партию, раз Путин не хочет быть членом «ЕР», прозвучавший из близкого к президенту института ИНСОР Юргенса-Гонтмахера, то появление в «ЕР» собственной либеральной, медведевской фракции весьма многообещающее начало новой политической многоходовки».

«Мы хотим стать элитой развития, которая будет субъектом модернизационного процесса и сможет стать влиятельной силой», – заявила руководитель Центра изучения элиты Института социологии РАН Ольга Крыштановская», передает   Newsru.com. «Важнейший элемент модернизации – это модернизация «Единой России», – признал Андрей Ильницкий. Он подчеркнул, что немаловажный «ресурс модернизации» составляют представители бизнеса и интеллектуальной элиты и задача клуба – «собирание этих людей» вокруг партии. «Потенциально правый избиратель должен увидеть себе подобных в нашей партии», – сказал он.

Независимая: Единороссы активизируют поиск новых лиц. Образован еще один клуб партии власти

Газета: Члены ЕР создали либеральный клуб, который займется модернизацией партии

Каспаров.ru: Начинай с себя.

См. также:

• No Related Post

«Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы успеть в этой жизни встретиться с Богом. Даже если при этом будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Вот так и надо себя вести: понимая, что Бог — Он близко. Очень.»

Владимир Легойда, председатель синодального информационного отдела РПЦ

См. также:

• No Related Post

Григорий Ивлиев (Председатель комитета по культуре ГД РФ) на встрече с министром культуры РФ заявил, что «процесс консервативной модернизации, провозглашенный партией «Единая Россия» должен быть направлен на приобщение нового поколения к ценностям отечественной и мировой культуры». Но  для этого требуется  новая система, а не лакирование наработанного: «Требуется понятная всему обществу программа развития, а не только попытки осовременить устаревшие формы культурной деятельности». http://edinros.ru/er/text.shtml?12/7332,100026

Приобщать поколение к истинным шедеврам отечественной литературы продолжает Захар Прилепин, выпуская новую книгу – о Леониде Леонове. Интервью с автором можно найти здесь: http://magazines.russ.ru/druzhba/2010/3/ig16.html

Оба по-своему вынуждены высказывать «озабоченность отсутствием у министерства системной политики по совершенствованию законодательной базы в сфере культуры» .

Захар Прилепин – это узнаваемый бренд нашего времени, в котором слиты все модные тенденции нулевых, такой «гламурный деревенщина», «сахарный прилипала».  Прилепин не занимается самообманом в стиле: «Я никого никуда не веду, а просто пишу для других те книги, которые развлекали бы меня самого». Хочется думать, что его цель подобна миссии Сталкера – вернуть людей в нормальное состояние, вернуть им веру и волю.

См. также:

• No Related Post

Внимательно наблюдая за происходящими в обществе процессами, трудно не заметить активизацию определенных сил, выступающих как в протестной, так и охранительной логике.
С одной стороны, происходит раскачивание мнений вокруг бунтарских заявлений рок-певца Шевчука, никому неизвестного питерского актера Девотченко,  откровений «прозревшего» неутомимого милицейского качка-майора, разоблачительно заговорившей из полит-небытия, из псковской деревни да на радио «Свобода» Марины Салье и т.п. И все это в пафосно-научном обрамлении докладов ИНСОР-ов и иных изысканий отставных генералов RUS-либерализма. Спрашивается – откуда вдруг такой интерес СМИ и кем подогреваются эта левацкая банальщина и заплесневелое диссиденство?
С другой стороны мы наблюдаем неумелую  рефлексию некоторых представителей власти, иной раз напоминающую злобную истерику. А ведь всего-то надо было просто к людям выйти и поговорить, не оттопыривая обиженно губу…  Да и думать не помешало бы. О людях в том числе… В этом контексте актуальна статья Валерия Зорькина, председателя Конституционногго суда «Повторение пройденного» (опубликована в «Российской газете» еще в декабре 2009г). В статье автор делает попытки защитить  Конституционный суд от грязного пиара, «общества спектакля» и, вероятно, просто общества. «В конце концов, если вы воюете с противником, то почему бы вам не делать этого? Но в том-то и беда, что это делают, «работая» не с противником, а со своим государством и своим обществом. Или они-то и являются противниками?», – спрашивает Зорькин.
Некоторые очень инициативные товарищи пытаются навязать свое видение противника в нашем политическом тумане. Отсюда уверенность шевчуков, немцовых, каспаровых, дымовских и иных  - согласованно и сыто так зудящих  псевдо-революционеров, которым кажется, что они поймали кота за хвост. Ошибаются господа, ибо протест их «звенит мертво и нагло, как бусы у людоеда, сделанные из заблудившихся европейских монет»… Вспоминаются «Бесы» и тянет перечитать сборник «Вехи».

Полная версия статьи В.Зорькина: http://www.rg.ru/2009/12/11/zorkin.html

См. также:

• No Related Post

См. также:

• No Related Post

…Надежды начала 1990-х, что управленцев можно готовить в рамках системы высших учебных заведений, были наивными изначально. И дело не в том, что трудно из преподавателя научного коммунизма и истории КПСС в одночасье получить профессора-специалиста в области государственного и муниципального управления. Ущербна сама заявка семнадцатилетних юношей и девушек, выбирающих своей профессиональной стезей не медицину или биологию, право или экономику, а систему управления. То есть на вопрос: «Кем вы хотите стать?» – они ничтоже сумняшеся отвечают: «Начальниками». Другая ситуация – когда, получив профессию, начав практическую работу и увидев карьерные перспективы, человек, осознав потребность в знании специальных управленческих методик и технологий, выбирает государственное управление как средство реализации своих способностей и сил…

В преодолении кадрового голода должны найти свое место три взаимодействующие категории профессионалов:

• профессиональные управленцы – специалисты, лояльные к политическому правящему классу, разделяющие его основные ценности и согласные с задаваемыми этим политическим классом тенденциями государственного развития. В то же время этот элемент государственного управления может и должен находиться вне партийного политического процесса;
• представители структур гражданского общества, которые в силу своих профессиональных качеств обладают необходимыми знаниями и в состоянии системно включиться в процессы государственного управления, принятия и реализации управленческих решений;
• активисты политических партий, которые в ходе партийной политической борьбы получают легальные основания для включения в процессы осуществления государственной власти.

Текст статьи полностью:
«Все государственные должности настолько просты, что любой человек может с ними справиться». Вряд ли именно этому своему популистскому заявлению седьмой президент США Эндрю Джексон обязан тем, что его портрет сегодня украшает 20-долларовую банкноту. Интересно, знали ли эту формулу идеологи рабочего движения, которые творчески развивали тезис о кухарке, способной управлять государством. Кстати, эта формула ошибочно приписывается В.И.Ульянову (Ленину), который, будучи человеком, понимающим сложность государственного управления, утверждал в работе «Удержат ли большевики государственную власть?» совершенно обратное: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели… Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».
Не вступая в дискуссию о том, насколько эффективным было обучение делу государственного управления сознательных рабочих и солдат в советский период, приходится признать, что лишь в последнее время в современной России утверждается представление о государственном управлении как о профессиональной деятельности, которая требует не только общей и специальной эрудиции, чиновной лояльности и социалистического (капиталистического) мировоззрения, жизненного опыта и личного обаяния, но и профессиональных знаний.
Количество и качество
Среди конкурентных преимуществ нашей страны на мировом рынке мы по-прежнему называем достижения России в сфере науки и культуры, высокий уровень образования и трудовой квалификации населения. Однако эти преимущества год от года становятся все менее очевидными. Даже надеясь на преодоление демографического кризиса, позитивные результаты реализации «национальных проектов» – эти меры призваны обеспечить простое воспроизводство населения страны, – нельзя не отметить опасные тенденции в том, что касается качества трудовых ресурсов. Причем эти опасения в полной мере относятся как к качеству подготовки политического класса – управленцев федерального и регионального уровней, – так и к менеджерам в сфере бизнеса и экономики, не говоря уже об уровне подготовки синих воротничков. Вспомним «Стратегию-2020», в которой переход на инновационный путь развития связывался прежде всего с масштабными инвестициями в человеческий капитал, а развитие национальных систем образования обозначалось как ключевой элемент глобальной конкуренции.
Сегодня нередки сетования на рост численности чиновного люда в современной России. Но представляется, что дело не в количестве государственных служащих, не в процентном соотношении их к общему числу занятых в экономике, а в том, как этот управленческий класс реализует возложенные на него функции, довольно ли население качеством предоставляемых им услуг. С другой стороны, можно запрячь в упряжку сразу 100 лошадей, но все же есть сомнения, что они поскачут столь же резво и слаженно, как один современный автомобиль. Да и зачем? Не лучше ли доверить управление государством образованному, гибкому, восприимчивому к новым идеям корпусу ответственных профессионалов?
Обучение персонала
Кадровый корпус сегодняшнего управленческого класса в преобладающей степени сформировался уже в новой России в условиях рыночных преобразований, в те 20 лет, которые прошли после разрушения Союза ССР и краха советской управленческой модели. Но адекватные новым реалиям подходы к подготовке управленческих кадров не могли утвердиться столь же стремительно. Советская система подготовки партноменклатуры устарела еще при своей жизни, а надежды начала 1990-х, что управленцев можно готовить в рамках системы высших учебных заведений, были наивными изначально. И дело не в том, что трудно из преподавателя научного коммунизма и истории КПСС в одночасье получить профессора-специалиста в области государственного и муниципального управления. Ущербна сама заявка семнадцатилетних юношей и девушек, выбирающих своей профессиональной стезей не медицину или биологию, право или экономику, а систему управления. То есть на вопрос: «Кем вы хотите стать?» – они ничтоже сумняшеся отвечают: «Начальниками». Другая ситуация – когда, получив профессию, начав практическую работу и увидев карьерные перспективы, человек, осознав потребность в знании специальных управленческих методик и технологий, выбирает государственное управление как средство реализации своих способностей и сил.
Образно выражаясь, если вузовская (университетская) система подготовки кадров воспитывает футболиста, то система подготовки управленцев воспитывает судью на поле, который должен обеспечить соблюдение правил игры и аргументированно примененять красную карточку при нарушении правил. Правила игры должны знать и игроки, и судьи, но использовать эти знания они должны по-разному. И этому надо учить. Причем учить специально и адресно.
Элементом утверждения подобного подхода стало введение в России программ Master of Public Administration (MPА). Если программы MBA – Master of Business Administration – в России давно стали привычными, то к разработке MPA у нас приступили ровно два года назад. Тогда, в феврале 2008 года, Министерство образования и науки РФ приняло государственный стандарт программы подготовки кадров для государственного и муниципального управления и сформировало Совет по научно-методическому обеспечению реализации этой программы в России. Председателем совета стал ректор Российской академии государственной службы при президенте РФ Владимир Егоров. Академия первой среди образовательных учреждений России в октябре 2009 года приступила к реализации программы.
Так как до сих пор не удалось преодолеть трудности перевода и найти в русском языке достойный аналог английской аббревиатуры, программа МРА получила статус программы дополнительного профессионального образования «Специалист по государственному и муниципальному управлению». Суть проблемы, однако, – в утверждении подхода: эффективное государственное управление возможно лишь при становлении высокопрофессионального образованного политического класса, способного к объективному анализу современных проблем, понимающего свою ответственность за принимаемые решения перед обществом, подпитываемого новыми идеями и силами.
Иными словами, политический класс – это «люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь». Жаль, конечно, что эти слова принадлежат Сталину, да и одно только упоминание слова «кадры» в отечественном массовом сознании вызывает однозначные ассоциации с известной формулой-лозунгом середины 30-х годов. Хотя с классиком тоталитаризма в вопросе значимости кадровой составляющей согласятся, наверное, представители даже самого либерального из направлений современной управленческой и экономической мысли.
Кто должен обладать подобной профессиональной подготовкой? Иными словами, кого потенциально можно называть «мастерами государственного управления»?
Проблема имиджа
Согласно исследованиям Института социологии РАН, россияне представляют отечественных чиновников равнодушными, продажными, безответственными, некомпетентными и безразличными к судьбе страны. Напротив, чиновники считают себя профессиональными, знающими свое дело, трудолюбивыми и работоспособными. 76,3% чиновников думают, что без них работа государства невозможна. 71,1% граждан, наоборот, считают, что бюрократы мешают развитию страны. Большая часть населения (76,2%) выделяют бюрократов в особое сословие. 66,7% населения страны считают, что бюрократы прежде всего занимаются сохранением и увеличением своего богатства и влияния. С такой оценкой согласились 34,2% самих чиновников.
Недоверие к представителям управленческого класса неминуемо приводит к неуважению к принимаемым ими актам и реализуемым ими решениям.
Нельзя не согласиться, что назрела пора коренного изменения ситуации. Это ясно всему обществу, это ясно и большинству государственных служащих.
В 2009 году Российская академия государственной службы при президенте Российской Федерации провела специальное социологическое исследование, посвященное имиджу государственных служащих. Основными факторами, влияющими на формирование положительного образа чиновничества в глазах населения, опрошенные (а ими были эксперты из числа государственных служащих федерального и регионального уровня) называют способность эффективно решать проблемы, с которыми обращаются граждане (74,2%), и реальные результаты деятельности (69,1%). Эффективности же государственной службы во многом бы способствовало повышение эффективности системы профессионального образования управленцев (33,2% опрошенных).
На вопрос: «Каков, по вашему мнению, имидж государственного служащего у населения?» – 9,6% опрошенных ответили «негативный», 48,7% – «скорее негативный, чем положительный». Этот же опрос выявил, что слабая профессиональная подготовка чиновников стоит на третьем месте (после коррумпированности и бюрократизма) среди факторов, отрицательно влияющих на отношение граждан к чиновникам.
Учет результатов: высокие требования к подчиненным
Очевидно: успех реформ в значительной степени зависит от кадрового обеспечения государственного управления. Провал реформ 1990-х во многом обусловлен тем фактом, что за редким исключением они не были научно обоснованы с точки зрения теории современной макроэкономики, международных финансов и т.д., не было во власти профессионалов, способных на равных отстаивать интересы России в мировых финансовых и экономических учреждениях.
Эффективность государственного управления связывается с разработкой и внедрением механизмов, обеспечивающих результативность профессиональной деятельности государственных служащих. Эта модель предполагает переориентацию бюджетных и управленческих процессов с учета ресурсов на учет результатов. Информационные технологии, развитие гражданского общества, повышение требований потребителей к качеству предоставляемых услуг обусловили понимание необходимости повысить эффективность управленческого процесса, увеличение заинтересованности государственных служащих в конечных результатах своей деятельности. Более того, система государственного управления в новых социальных условиях все в большей и большей степени нуждается в том, чтобы иметь авторитет среди граждан, а также в поддержке со стороны структур гражданского общества. А это возможно лишь в условиях повышения качества профессиональной деятельности и образования государственных служащих. Потребитель публичных услуг, будь то гражданин или бизнес-корпорация, тем более в непростых экономических условиях, требует открытости, подконтрольности и подотчетности государственных структур.
На повестке дня – формирование политической элиты как слоя людей, понимающих цели развития страны, готовых отстаивать ее интересы, а не свои бизнес-проекты и свое место в «совете директоров планеты». Кадры, особенно во главе государственных органов, являются реальными носителями власти, обеспечивают ее авторитет. Оценку политического класса эксперты зачастую проводят на основе преимущественно формализованных показателей (возраст, образование, стаж работы, пол). Необходимо соотносить эти качества с назначением кадров в реализации компетенции и полномочий государственных органов, выявлять способность работников эффективно реализовывать возложенные на них функции, права и обязанности. Этому призвана служить формируемая в стране новая модель кадрового резерва.
В преодолении кадрового голода должны найти свое место три взаимодействующие категории профессионалов:
– профессиональные управленцы – специалисты, лояльные к политическому правящему классу, разделяющие его основные ценности и согласные с задаваемыми этим политическим классом тенденциями государственного развития. В то же время этот элемент государственного управления может и должен находиться вне партийного политического процесса;
– представители структур гражданского общества, которые в силу своих профессиональных качеств обладают необходимыми знаниями и в состоянии системно включиться в процессы государственного управления, принятия и реализации управленческих решений;
– активисты политических партий, которые в ходе партийной политической борьбы получают легальные основания для включения в процессы осуществления государственной власти.
Современное развитие общества требует изменения подходов к государственным программам подготовки профессиональных чиновников-управленцев всех трех указанных групп. Но из какой бы из названных групп не были рекрутированы управленцы, объем и сложность решаемых управленческих задач приводят к необходимости в большей степени делегировать полномочия подчиненным. При этом должен учитываться уровень их компетентности, а личная ответственность должна возрастать. Как этого добиться, как перевести исполнение рутинных обязанностей в поле осознанной ответственности? Считается, что отход от авторитарного стиля управления, когда чиновник, вспоминая известную идеологию управления, – «только винтик», формирование идеологии партнерства приводит к тому, что высший чин начинает искать творческого подчиненного. Так мы приближаемся к формуле «нужный человек на нужном месте». Возникает естественный вопрос: можно ли найти такого чиновника или его необходимо обучить для решения ожидаемых задач? Сегодняшние условия постоянно повышают требования к потенциальному кандидату.
Когда станет просто невыгодно принимать на работу чиновника, не имеющего основательного специального образования, дополнительного образования уровня MPA, так как он будет не способен ориентироваться на конечный результат и, главное, нести за него ответственность, – тогда можно будет говорить о создании эффективной управленческо-чиновничьей среды. Новая управленческая среда повысит интерес молодого поколения к административной работе, привлечет квалифицированных специалистов, в том числе перспективных и активных молодых выпускников. Баланс интересов руководителей и исполнителей в управленческой цепочке, отсутствие излишнего контроля, создание условий для развития и самореализации чиновника повысят производительность и результативность чиновничьей деятельности.
Не секрет, что современные чиновники проявляют лишь часть своих способностей, не все готовы уделять время не то что внедрению инновационных элементов управления, а хотя бы самообразованию. Тем не менее побуждение к инициативности и творчеству в управлении возможно и необходимо. Управленческая среда должна быть заинтересована во внедрении новых методов в своей деятельности. Система подготовки управленческих кадров MPA как раз и направлена на развитие нестандартных, творческих подходов в каждодневной работе.
Уже на этапе подготовки утвержденной программы были учтены и будут применяться новации системы образования. Базовый курс MPA-general получает единую для всех вузов учебно-методическую основу. При реализации программы МРА между учебными заведениями создается система взаимозачетов дисциплин, что в конечном итоге облегчает слушателям получение образования, а с другой стороны – гарантирует единый стандарт оценки полученных знаний. Вузы, аккредитованные на внедрение программы MPA, должны показать соответствие самым высоким требованиям образовательного процесса, находиться в постоянном и тесном сотрудничестве между собой. Реализация этой программы побуждает преподавателей не к узкой корпоративной солидарности, не к перетягиванию одеяла на себя (что, не секрет, случается в научной среде), а к согласованным, солидарным действиям, целью которых становится подготовка высококвалифицированных кадров для развития страны.
Программы МРА насыщены актуальными для современных управленцев дисциплинами с эффективной подачей учебно-информационного материала, при этом требования к зачетам, экзаменам по каждому курсу, к публичной защите дипломных проектов весьма высоки. Тем не менее, несмотря на сложности совмещения работы и обучения в таком режиме, направление чиновников на МРА в странах Западной Европы является эффективным мотивационным фактором, а желающих учиться оказывается значительно больше, чем предоставлено квот.
Внедряемая в России совместно с зарубежными партнерами учебная платформа позволяет объективно оценить управленческий потенциал слушателя, гибко насытить программу темами эффективной работы управленца, конфликтологии, вопросами мотивации и т.д., предоставить возможность краткосрочных стажировок и проведения семинаров по темам теории и практики государственного и муниципального управления за рубежом.
Решение сложных комплексных управленческих проблем требует тщательного подбора кадров. Должен учитываться не только уровень подготовки и образования кандидата на должность, но и его личностные черты, особенности характера. Конечно, можно возразить, что коллективы управленцев не готовят к долговременным космическим полетам и психологическая совместимость, мол, в работе бюрократа не главное. Однако известный английский философ и математик, лауреат Нобелевской премии Бертран Рассел считал, что «энергия, которую люди расточают на мелочные распри, примененная по-другому, была бы достаточна, чтобы создать или разрушить богатство целого мира». Сформировать и сохранить положительный управленческий климат, привлекающий самых способных к достижению цели, – одна из задач современного государства, ориентированного на экономику завтрашнего дня, которая получила определение «экономики, основанной на знаниях».
Речь идет об изменении сложившейся в стране управленческой культуры. Система государственного управления любой страны является неотъемлемым элементом политической и административной культуры, она детерминирована историческими и географическими факторами. Отсюда и проистекают ее специфические черты. Эта управленческая культура – в генах, ее куда труднее изменить, чем по-новому пересчитать количество министерств и ведомств, перераспределить между ними тот или иной набор функций. Это понимание и предопределило приоритетное отношение к формированию новой генерации государственных служащих, их обучению новым управленческим технологиям.
Игорь Нязбеевич Барциц – проректор по научной работе Российской академии государственной службы при президенте РФ, д.ю.н., профессор

Игорь Барциц. Мастер государственного управления. // «НГ – Сценарии».- 26.01.2010

См. также:

• No Related Post

Текст статьи полностью:
Идея разделить типы модернизации на три группы: модернизации революционные, органичные и догоняющие — появилась у нас прежде всего из-за желания обратить внимание читателей на существование органичных модернизаций. Для нас, живущих в России, это очень важно, поскольку какая-то дурацкая ментальность и историческая память все время возбуждают в нашем сознании одну связку: модернизация — мобилизация — насилие. Между тем история модернизаций всех стран мира показывает, что наиболее успешными, позволившими странам занять уверенные позиции в мировом разделении труда надолго, были именно органичные модернизации.
Под органичной модернизацией (и это будет видно по статьям, опубликованным в этом разделе) мы понимаем такие модернизации, которые происходили естественно: опираясь на ресурсы всего общества и удовлетворяя интересы всего общества. Конечно, они требовали мобилизации ресурсов страны и общества, но не предполагали насилия, так как были явным или неявным, но консенсусным решением. К таким модернизациям мы относим эпоху бурного развития США в XIX — первой половине XX века, послевоенную модернизацию Германии и Франции, послевоенную модернизацию Японии, новую модернизацию Ирландии.
Анализ этих этапов модернизации позволяет выявить очевидные признаки органичных модернизаций. Первый и, наверное, главный из них — явное представление о миссии этой модернизации или того поколения, которое ее осуществляет. По существу миссия эта у всех похожа — страны хотели доказать миру, что их нация чего-то стоит. Самой миссионерской и, возможно, поэтому самой мощной была американская модернизация, которая базировалась на идее устроения свободного общества в противовес ретроградной уже Британии. Но и пост-военная модернизация Германии и Японии, в идеологическом фундаменте которых была мысль доказать, что они способны восстановиться после поражения в войне, поражает своей энергией и успехами.
Второй признак, сопровождающий органичные модернизации, — консолидация широкой национальной элиты. Это естественное следствие миссионерского характера модернизации, именно оно дает возможность мобилизовать ресурсы, обходя не только прямое насилие, но и саму угрозу насилия. В России нам очень важно понять, что речь идет о консолидации не только политической элиты, но и непосредственно широкой элиты нации. Мы бы выделили пять таких групп. Это собственно политики как носители самой идеи нации; предприниматели как носители идеи эффективного распределения ресурсов; интеллектуалы, отвечающие за видение будущего; чиновники, занимающиеся организацией; и силовые институты, гарантирующие безопасность. Кажется, что только консолидация всех пяти групп способна привести нацию к эффективной модернизации. Что касается народа, то мы не видим в истории примеров, когда народ противился модернизации. Напротив, именно когда элиты не могут договориться или просто эгоистичны, тогда наступает время для революционной модернизации. Сегодня в России одной из проблем перехода к модернизации является недостаточная включенность двух важнейших групп элит — интеллектуалов-технократов (ответственных за знание о техническом прогрессе) и предпринимателей — в процесс формирования модернизационного плана.
Третий признак — опора на собственные силы и вера в собственные силы. Несмотря на то что модернизация — акт по повышению уровня современности нации, то есть в результате этой модернизации нация должна соответствовать чему-то уже существующему, все органичные страны опирались не на копирование, а на собственные возможности. Успех такого стиля модернизаций легко объясняется теорией Майкла Портера, который, исследовав множество стран, пришел к выводу, что эффективного развития успешных на внешних рынках технологий и товаров можно добиться тогда, когда эти товары и технологии имеют большой внутренний рынок. Именно в тот момент, когда новые товары находят покупателя внутри страны, начинается консолидация элит, и дальше она укрепляется автоматически, так как у страны появляются крупные, современные и сильные компании, которые становятся ядром консолидации.
Сегодня в России мало веры в собственные силы, однако буквально в последние месяцы все чаще возникают прямые предложения осуществить модернизацию — и за счет спроса на модернизацию со стороны априори сильных на мировом рынке компаний, например сырьевого сектора, и за счет акцента на развитие уже имеющихся в стране высокотехнологичных компаний среднего уровня. Темп, с которым набирают обороты эти разговоры, показывает, что в следующем году может возникнуть конкретный план. Помимо выбора технологий, рынков и игроков опора на собственные силы в современном мире (вот уже 150–200 лет) предполагает наличие у нации сильной финансовой системы. Любая из органичных модернизаций сопровождалась сознательным построением центров принятия решения по национальной денежной политике. В США в период модернизации была создана ФРС, в Японии — очень своеобразная и эффективная финансово-промышленная система. Совпадения во времени создания собственной финансовой системы и резкий рост эффективности экономики за счет модернизации приводят к тому, что на выходе из нее страны имеют очень сильные валюты и оказываются очень сильными игроками на мировом финансовом рынке.
Наконец, четвертый признак органичной модернизации — четкая оценка стратегии участия страны в мировом разделении труда. Страны, вставшие на путь модернизации, хорошо понимали свою экспортно-импортную политику и все вышли из модернизации, со всей очевидностью выиграв ту или иную войну за внешние рынки. Если попытаться суммировать сказанное, то органичная модернизация — это акт сознательного, хорошо планируемого развития страны, к которому нация уже готова и потому не требуется избыточное мобилизационное напряжение и в результате которого страна занимает самое выгодное для себя место в мировом разделении труда.
Россия стоит на пороге модернизации. Это чувствуют все. Но мы рискуем скатиться к догоняющей модернизации, не поверив в собственные силы. Препятствие к этому сегодня — глубинное требование народа доказать миру, что «мы чего-то стоим».

Оригинал публикации:
Стать нацией, которая чего-то стоит. // Журнал «Эксперт».- №1.- 2010

См. также:

• No Related Post

Текст статьи Чеснакова полностью:

Многие мои товарищи считают, что комментировать известную статью Михаила Ходорковского «Поколение М», «тем более полемизировать с ней – бессмысленно. Согласно этой точке зрения публично заявленная» Ходорковским «попытка апелляции к интеллектуально и творчески активной части общества – фарс и блеф».

«Что ж – может быть, это и так. Или отчасти так. Доказательств обратного у меня (как и у Ходорковского) нет. В статье со столь призывным и амбициозным заглавием есть некоторые фрагменты, которые отнюдь не свидетельствуют о начале (как пишет сам заключенный автор – «если вспомнить перестроечную терминологию» – запомним эту ссылку) «нового политического мышления».

И все же, мне кажется, что проанализировать предложения Ходорковского к Посланию Медведева необходимо, как и использовать некоторые исходные доводы и оценки самого Михаила Борисовича. Тем более что они, несомненно, применимы к его собственному творчеству. Так яснее можно определить реальные разногласия. Так очевиднее становятся крайние точки зрения. К тому же многие последующие выводы используются многими участниками дискуссии скорее для дальнейшего разграничения политических позиций, а отнюдь не для беспристрастного анализа.

Автор статьи «Поколение М» явно рассчитывает на острую реакцию интеллигентствующей публики. Тем более что после «сигнала» Михаила Борисовича как по команде начали штамповаться материалы от имени завсегдатаев различного рода оппозиционных тусовок и работающих на них «независимых» журналистов. Пропагандистские темники антирежимных медийщиков работают не менее эффективно, чем аргументы «цепных псов кровавого режима».

Однако по порядку. Главным предложением Медведеву от Ходорковского стала идея искусственно выделить из среды активного населения и открыто поддерживать 3% граждан – так называемый модернизационный класс, или «поколение М». Хотя и жидкие, но все же «сливки нового общества».

В результате применения этого социал-дарвинистского подхода возникает оправдание линии на элитную модернизацию. Дескать, только поддерживаемая искусственно и специально пестуемая элита будет способна изменить страну. Ничего нового. В том числе и для самого Михаила Борисовича, пристрастие которого к подобной евгенике хорошо известно. Самый яркий пример такого «классового строительства» – небезызвестный лицей «Кораллово».

То, что подобный подход будет способствовать лишь созданию «модернизационных големов», нет никаких сомнений. Ну и, разумеется, в ходе строительства такого передового класса президенту придется ограничивать работу пока еще слабых, но все же существующих демократических институтов. Потому что такой «трехпроцентный класс модернизаторов» сможет действовать, только приватизируя права остального общества.

К чему приводят подобные рецепты, показывает негативный опыт одного из предшественников Дмитрия Анатольевича, на который ему некоторые предлагают опереться. Вот где пригодятся воспоминания о перестройке. Кстати, именно в том времени конца 80-х нынешние радикальные либералы нашли свою идеологию и политический словарь. Новый язык придумать не в состоянии. Отсюда примитивная реинкарнация «нового политического мышления», «оттепели», «сталинизма», «перестройки» и т.д. «Новые перестройщики» начисто игнорируют результаты перестройки. Как и тот факт, что значительное число людей ясно понимают, что причиной горбачевской «модернизации» была борьба за власть. Конечно, кое-кому хотелось бы отвести нынешнему президенту роль Горбачева. Но вряд ли это в интересах и самого Медведева, и страны в целом.

Не стоит обманываться по поводу причин навязывания Медведеву подобных рецептов из прошлого. Стратегию и тактику Горбачева президенту предлагают отнюдь не из-за бескорыстной идейной поддержки. Речь идет об очередной политической интриге. Лишить Медведева массовой поддержки – вот главная цель авторов идеи концепции «модернизационной опричнины». Что будет потом, тоже понятно. Никто ведь не отменял пожелания радикального авангарда либеральной публики, которую прямо высказал к инаугурации Медведева один из единомышленников Михаила Борисовича: «Ключевым событием в истории перехода России к модели правового государства станет тот момент, когда… президент России окажется на скамье подсудимых». Так что ничего личного – только большая политика.

Обсудить проблему модернизации и ее двигателя действительно необходимо. Но тут же возникает вопрос о навязываемых нам учителях. Нельзя не согласиться с Михаилом Борисовичем – «модернизаторами России могут быть люди только созидательного, а не паразитически-распределительного типа мышления». Но ведь и сам Ходорковский, и его коллеги, те, кто в 90-е годы заправлял отечественным бизнесом, это и есть в первую очередь эти самые паразиты-распределители. Разве не так?

Разумеется, модернизацией страны не может заниматься лишь ее лидер. Эти времена, надеюсь, прошли. Но сегодня Медведев не одинок и ему есть на кого опереться.

В то время когда Ходорковский призывает Медведева создавать новый модернизационный класс, такой класс уже давно создан. Таким классом является самое деятельное поколение наших граждан – те, кто вошел в активную жизнь в 90-е, кто создавал новую общественную и экономическую среду в 2000-е, кто пережил кризис и сегодня работает на будущее.

Это поколение со сложившимися ценностями и со своими политическими взглядами. Его не так просто заставить верить в различные симулякры. Ведь требование «Перемен!» это поколение скандировало вместе с Виктором Цоем, а не так, как нынешние радикал-либералы – вслед за фальшиво-слащавой Надеждой Кадышевой.

В политике представители этого поколения всегда были излишними прагматиками. Они относились к «вертикали власти» без экстаза, я бы даже сказал – отстраненно, как к необходимому, но отнюдь не самому главному инструменту управления страной. Они не любят ее, но и не ненавидят. Иногда эта вертикаль помогает им добраться до верхних этажей власти, а иногда достаточно демонстрации, что власть работает и страну не шатает из стороны в сторону.

В общественной деятельности это поколение тоже не надрывалось сверх меры в отличие от своих предшественников – как комсомольских активистов, так и «правозащитников». Для этого поколения и те и другие после развала СССР моментально превратились в клоунов без цирка. И чем скорее они уйдут на заслуженную пенсию, тем лучше и для них, и для страны. Особенно это касается «правозащитников». Той страны, с которой они воевали, уже нет, а предоставлять им право управлять и читать обществу мораль лишь на основании того, что, боровшись с партноменклатурной геронтократией, они разрушили страну как-то тоже не очень логично. Сегодняшнему поколению нужны другие гражданские организации – которые реально защищают его права, а не «крышуют» собственных коллег по различного рода «гражданским советам» и полуфашистов из подворотен.

Это поколение действительно «не любит коррумпированную часть бюрократии», но еще сильнее оно ненавидит примыкавшие раньше к власти бизнес-группы, которые олицетворяет Ходорковский.

Силу этой классовой ненависти мало кто ощущает. Но эта сила огромная. И она построена не на зависти или обиде, как можно было бы подумать на первый взгляд. Эта ненависть построена на ощущении несправедливости, невозможности реализовать идеи и способности целого поколения.

Это ведь то самое поколение, которое с восторгом приняло революцию 91-го и потом разочарованно поняло, что «порулить» ему не суждено, потому что руль, потерянный партией, был подобран бригадами шустрых комсомольских активистов из центров НТТМ. Это поколение осталось ни с чем, когда дети творцов «оттепели» в ходе развала страны захватили то, что по праву принадлежало всему обществу.

Потом это поколение много и тяжело работало. Оно гнобилось в офисах в качестве бесправного менеджерья, работая на тех, кто распивал шампанское в Давосе и Куршевеле. Это поколение сумками возило из Турции ширпотреб, чтобы как-то заработать на жизнь. Некоторые даже возили для старших обналичку, а иногда и топили грузовики с бухгалтерскими документами по приказу тех же товарищей. Именно это поколение поставляло бойцовское мясо на бандитские разборки начала 90-х, а потом, уже к концу века, их младшие братья гибли в Чечне.

Еще немного, они бы пережили свое время и отпущенную природой жизненную энергию, а их девизом стала бы знаменитая фраза Коупленда об их сверстниках из западного «Поколения X»: «умер в тридцать, похоронен в семьдесят».

Однако это поколение не умерло и работает сегодня. В 2000-е у него появился шанс. Этим шансом стала путинская стабильность. Нравится это кому-то или нет, но эта передышка спасла жизни и судьбу многих из тех, кто родился в 70-е и 80-е.

Сегодня это поколение устало прятаться в офисных душегубках. Самая активная часть из них пытается создавать собственные предприятия в сфере малого и среднего бизнеса, а не «отжимает» прибыль из крупных сырьевых компаний, оттяпанных в 90-е у государства.

Несмотря на часто встречающийся скепсис по отношению к конкретным представителям власти, большинство людей этого поколения патриоты и не хотят реализации олигархической формулы «все на все», когда в обмен на отказ от ядерного зонтика и мировых амбиций нам предлагается стать сборочным конвейером на основе импорта устаревающих технологий «второй волны». Пусть эту роль берет на себя Китай. Российский модернизационный класс мечтает о более достойной роли в мировом разделении труда.

Это поколение сегодня составляет основу российского среднего класса. По сути, оно и есть средний класс. Пока его меньше, чем хотелось бы, но их обязательно станет больше, если не случится очередных «линяний» власти, к которой ее призывают радикальные либерал-реформаторы. В этом поколении сегодня – десятки миллионов, а не жалкие 3%.

Это поколение, которое хорошо знает, чего оно хочет. Да, пока оно в первую очередь ориентировано не на самые высокие ценности потребительского общества. Но именно для этого поколения модернизация страны не очередная фиктивная кампания, спущенная сверху, а вопрос «выживания, самооформления в собственной стране и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти».

Это поколение, которое так же знает, чего оно не хочет. Оно не хочет повторить судьбы своих родителей, основная часть которых осталась без прошлого и без будущего. Не хочет оно, чтобы на пути к этому будущему вновь возникла знакомая группа олигархов. И это не вялое пожелание, а скорее трезвый расчет.

Именно этот класс – настоящее «поколение Медведева», которое поддерживает его, поскольку он такой же, как они, прагматик, говорит на одном с ними языке и хочет для своего ребенка того же, чего и они хотят для своих детей. Ведь не только для своего будущего, но и для будущего детей они хотят модернизировать страну. Это сильный стимул.

Алексей Чеснаков

«Поколение М». Другой взгляд. «Независимая газета», 26.11.2009 http://www.ng.ru/politics/2009-11-26/7_generation_m.html

Об авторе. Алексей Александрович Чеснаков – директор Центра политической конъюнктуры.

Приложение:

Ссылка на мою статью «России нужны садовники, а не крысоловы»: http://www.amicable.ru/polit/iln_rats.shtml

Фрагмент той из 2001 года моей статьи:

… Что такое сегодня средний класс в России?

Средний класс – это мы. Нас пока мало. Мы умные, неплохо, хотя порой и бессистемно, образованные. Дело свое постигали в процессе… Нам где-то 30-50 лет. Есть дети и еще живы родители… Мы вместе со страной круто поменяли свою жизнь на рубеже 80-90-х годов. У нас есть опыт проживания и в «совке», и в новых условиях. Мы научились принимать решения, брать ответственность на себя и действовать в критических ситуациях. У нас, у каждого на своем месте, есть ощущение того, что надо делать. Есть понимание – случись что – надеяться можно только на себя. Мы строим свою жизнь, не отталкиваясь от того, что кто-то во власти отстаивает наши интересы. У нас, по сути, нет своей партии, своих политических движений. Есть смутное ощущение непонимания наших ценностей со стороны государства. Есть недоумение – кто и куда сегодня рулит наверху. Однако выработанное за последнее десятилетие — «не заботься о завтрашнем дне — он сам о себе позаботится», и осознание того, что «работа — работает», дает уверенность, что все не зря и стимулы к движению вперед. «Плавать по морю необходимо. Жить не так уж необходимо», – это наш девиз. Мы далеко не олигархи, «сверлящие дырки в финансовых потоках», мы, по преимуществу, люди, работающие в малом и среднем бизнесе, наемные работники и работодатели, банковские клерки, служащие и научные сотрудники, вообщем – мы чрезвычайно разнообразны. У нас есть определенные доходы, имущество и сбережения, поэтому мы ценим стабильность и надежность. Мы востребованы и котируемся на рынке труда. Мы знаем, что такое удача и ясно понимаем, что успех – результат кропотливого труда. Мы стайеры по жизни, но не спринтеры… Мы вполне независимы, активны. Наша независимость основана на адекватном понимании своих возможностей, а наша активность – на компетенции, то есть способности действовать. Но, повторю, нас пока мало (в зависимости от региона нас от 3% до 40% населения). И мы разобщены.

Мы не хуже… или Кто герой нашего времени

«Нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов», – гласит мудрость. К сожалению, сегодняшнее российское общество переполнено скепсисом, безверием, духовной разочарованностью. Это необходимо преодолевать. Пережив революцию, нам надо изживать и старые идеологические догмы. Принципиальный вопрос – кто герой нашего времени? Те, кто кошмарит страну с экранов – менты, киллеры, агенты безопасности, воры-банкиры и прочие «бешеные»? Уверен, что это не так. Хватит делать великое слово Россия синонимом слов – русская мафия, силовая операция, олигархи, коррупция, Чечня, развал, угроза диктатуры, кризис и т.п? Конечно, не все у нас здорово, но и не все так уж плохо, безрадостно и бесперспективно! Мы нормальные люди, желающие жить в нормальной стране! Неудовлетворенность состоянием дел, честолюбие, устремленность к активному действию могут мотивировать как разрушительные, так и созидательные деяния человека. Поэтому главная проблема в нас самих. Необходимо смело выдвигать тех, кто может вести страну вперед. Способных на ответственные решения, созидательные действия, компетентных, готовых искать решения проблем в себе и вокруг себя. Сегодня – важнее, чем завтра, так как завтра начинается сегодня! Отсюда вывод: героем нашего времени должен стать человек ответственный. Способный взять ответственность на себя, ответственный за свою семью, детей и стариков, за своих сотрудников и партнеров по работе. А в итоге – за страну. Хватить культивировать неудачников и взращивать в россиянах комплексы. Необходимо насаждать культ успеха.

Осознанная вера в успех, основанная на адекватном понимании своих возможностей, проверенных опытом. Это наше кредо. Кредо среднего класса. Это должно стать идеологией и стратегическим пиаром государства. Надо верить в удачу, но не в чудо. В конечном счете, в основе веры в чудо – лень, неуважение к труду. Удача – результат долговременной и упорной работы.

«Мы не хуже» – доказывают наши бывшие инженеры и научные сотрудники ТАМ. Мы должны доказать это ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Мы, которые уже почувствовали, достоинство человека созидательного «Я могу!». Мы, те кто уже что-то доказали для себя. Мы – средний класс – люди, которые ничего не просят у власти. Лишь не мешать, поддерживать «среду нашего обитания» и понимать наши ценности…

А.Ильницкий

«Известия» .№52(26369) за 24.03.2001 .

Приложение 1:

Из статьи Михаила Ходорковского «Модернизация: Поколение М»

Абсолютно понятно: модернизацией не может заниматься один лидер, пусть даже самый сильный, если ему не на кого опереться. Модернизацию не могут осуществить одиночки. Это дело непосильно для сотен и пусть даже тысяч его союзников из бюрократического лагеря.

На мой взгляд, для осуществления настоящей модернизации необходим целый социальный слой – полноценный модернизационный класс. Для которого модернизация страны есть не фиктивная кампания, спущенная сверху, а вопрос выживания, самооформления в собственной стране и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти. Суммируя и обобщая исторический опыт различных модернизаций, можно утверждать, что численность модернизационного класса должна составлять не менее 3% трудоспособного населения. То есть в нашем случае – не менее 2 млн. человек.

Если Медведев действительно хочет дать шанс таким – именно таким – людям, то модернизация может не обернуться профанацией. Но это значит также, что президента ждут очень сложные решения. Ведь «поколению М» надо дать расчистить поле, серьезно потеснив крепко вцепившихся в свои места представителей упомянутого тандема «коррумпированная бюрократия – паразитический капитал». Способен ли президент поддержать такие шаги? Он предложил нам спрашивать – вот давайте и спросим. А пока нет ответа на этот вопрос, трудно говорить о модернизации всерьез.

И еще. Представители «поколения М» по определению не любят «вертикаль власти». Им, наряду с вертикальной мобильностью, органически нужны работающие институты демократического государства и эффективное гражданское общество. А этого мы не получим без политических реформ. Нельзя призвать «поколение М» и сформировать тем самым субъект модернизации, отказав ему при этом в реальной модернизации политического устройства России.

См. также:

• No Related Post