Столичные политологи и деятели, приравнивающие себя к ним, активно гадают: какие политические последствия повлекут нынешние экономические трудности? Кто станет их политическими «выгодоприобретателями»? Кому «война» — понятно, а вот кому же она «мать родна»? Об этом во «Взгляде» статья Виталия Иванова: «Фрондеры» постараются использовать протестные настроения, играясь с популистской и антивластной риторикой, порой даже проплачивая локальные постановочные заварушки типа перекрытия дорог (и нанимая пугалами за мелкий прайс каких-нибудь «нацбольчиков» или «фашиков»). Где-то будут избираться сами, прикидываясь народолюбцами, где-то выдвинут или поддержат профессионалов (к примеру, из коммунистов). Где-то всерьез покусятся на передел власти и собственности, стремясь наконец добиться того, на что якобы имеют право и чего якобы были лишены, а где-то просто посводят счеты с действующими губернаторами и мэрами. Или устроят им «изжогу» и «геморрой» лишь потехи ради. И без того частые конфликты вокруг кандидатских списков «Единой России» станут жестче и будут чаще выплескиваться на публику. Заметно увеличится количество случаев выдвижения партийцев вопреки прямым запретам руководства. Вполне вероятно, что кто-то прибегнет и к демонстративному скандальному выходу из партии. Опять же, заметно возрастет число желающих взять на содержание региональные отделения КПРФ, ЛДПР, «Справедливой России» и малых партий… В любом случае власть удержит власть. И те «любители свободы», которые злорадно приветствовали кризис и теперь ждут какой-то масштабной «движухи», крушения режима или хотя б начала новой «перестройки», мягко говоря, окажутся в дураках»… Сразу оставим за скобками сценарии с массовыми волнениями в регионах, какими-то восстаниями и прочей «гражданской войной». Ничего подобного не случилось в начале 1990-х годов, не случится и сейчас. Вздорные истории про то, что злее голодных бунтуют те, кого «один раз не покормили», тоже обсуждать нечего.

Да, число протестников растет и в ближайшей перспективе будет расти. Да, они могут бузить, как ведясь на провокации, так и вполне себе стихийно. Теоретически возможен «провал» в 1990-е годы — ослабление центральной власти и государства в целом, подъем сепаратистских настроений, неконтролируемые митинговые кампании и пр. Однако в реальности нет ни единой предпосылки к этому. К тому же нынешние правители хорошо выучили уроки и Горбачева, и Ельцина и настроены решительно.

«Оранжевый» сценарий также возможен лишь теоретически. Для его реализации или хотя бы имитации необходимы деньги Запада, причем немалые. А у него сейчас своих проблем по горло, не говоря уже о том, что вкладываться здесь никто бы и не позволил. Клоунов вроде Каспарова, несомненно, продолжат подкармливать, те время от времени будут устраивать какие-то мелкие пакости, пробовать запрыгивать протестникам на загривки, но не более.

Вообще же, как показывает исторический опыт, экономические трудности не обязательно отвращают население от власти. Бывает ровно наоборот, и власть благодаря кризису даже получает дополнительные мандаты (на реформы, антикоррупционные и т. п. кампании). Думаю, что это может быть как раз наш случай.

В любом случае власть удержит власть. И те «любители свободы», которые злорадно приветствовали кризис и теперь ждут какой-то масштабной «движухи», крушения режима или хотя бы начала новой «перестройки», мягко говоря, окажутся в дураках. Им, правда, привычно. Они уже дождались и «цветной революции» в 2005 году, и «оттепели» в 2008-м.

Впрочем, из этого отнюдь не следует, что у дестабилизации вовсе не окажется «выгодоприобретателей». Они будут обязательно, только их имена столичной тусовке, за некоторыми исключениями, ничего не говорят. Во всяком случае, пока.

Политика на федеральном уровне сейчас, как говорится, структурирована. К тому же следующие думские выборы состоятся лишь в 2011 году, а значит, несмотря ни на что, никаких принципиальных подвижек до осени 2010 года не предвидится. (Форс-мажор может случиться, но это на то и форс-мажор, что событие исключительное, изначально не предусматривавшееся).

А вот на региональном и местном уровне хватает «цветущей сложности». Выборы депутатов парламентов и муниципальных ассамблей, мэров проводятся регулярно. У нас сейчас два выборных дня (по общему правилу, второе воскресенье марта и второе воскресенье октября), в которые по всей стране проходят десятки голосований.

Ключевыми субъектами региональной и местной политики были и остаются управленческие и предпринимательские элиты, зачастую слитые до практически полной неразличимости. Кроме них во многих раскладах фигурируют федеральные корпорации, как частные, так и государственные, владеющие либо управляющие активами, имеющие иные интересы на соответствующих территориях. Поводы для политической конкуренции у всех них почти исключительно бизнесные и лично-карьерные. Разве только в национальных регионах проявляется определенная этнократическая специфика. Идеологические или «стратегические» дискуссии, если они вообще ведутся, носят сугубо вторично-утилитарный характер. Партии, точнее, их отделения, выступают «политическими интерфейсами» губернаторов, региональных олигархов, корпораций.

В 1990-е годы это часто даже не скрывалось, в обстановке «прихватизации» и последующих переделов было не до приличий. Конкуренция тогда, по сути, ничем не ограничивалась, Центр в региональные дела вмешивался редко и отнюдь не всегда осмысленно. Буквально всякий, имеющий деньги и волю, мог стать политиком, избираться депутатом, добиться должности в исполнительной власти и т. д.

Строительство вертикали власти совпало с некоей стабилизацией собственнических статусов и «окостененением» элит. Поводов для конкуренции становилось меньше, поэтому выборы все чаще фиксировали и укрепляли сложившийся статус-кво, цементировали элитные консенсусы вокруг действующих губернаторов и мэров. Естественно, полностью переделы собственности и власти не прекратились, они не могут прекратиться по определению. Однако во всем, в том числе и в переделах, появилась определенная «системность». В первую очередь благодаря активной экспансии Центра в региональную политику. Ключевыми вехами стали создание общероссийской партии власти — «Единой России» (так или иначе вобравшей в себя значительную часть элит), реформы партийной и избирательной систем, существенно ограничившие и упорядочившие конкурентный инструментарий, и, конечно, отмена прямых выборов глав регионов.

Постепенно, опять же, во многом стараниями Центра, стали настойчиво выдавливаться из политики или вовсе лишаться бизнесов и изгоняться из элит «несистемные» деятели, т. е. не желающие играть по правилам («застрявшие в 1990-х годах»), заработавшие себе чересчур одиозную репутацию, слишком самостоятельные и при этом не заручившиеся надежной поддержкой. С другой стороны, многие «системные» люди заплатили за свою «системность» демонстративным смирением амбиций, отказом от планов, добровольно-принудительным сотрудничеством с бывшими оппонентами, а то и личными врагами и иными компромиссами. Кто-то воспринял это как должное и неизбежное, а кто-то затаил обиду и все эти годы жил мечтами о реванше.

Сейчас региональные элиты пребывают в довольно возбужденном состоянии. С одной стороны, они в массе «обеднели» из-за падения цен на сырье, снижения стоимости активов, сокращения рынков. С другой — их крайне интересует, ослабит ли Центр теперь свою политическую хватку и если ослабит, то насколько. «Фронды» еще нет, но скоро она проявится. Естественно, в ее авангарде автоматически окажутся те самые «обиженные».

Нет, «фрондеры» не станут вкладываться ни в какие революционные или квазиреволюционные проекты. Тем более они не будут объединяться в организации и выступать с манифестами. Не те это люди, не их это стиль, не их судьба.

Зато они в индивидуальном порядке или сбиваясь в небольшие коалиции займутся выборами. Региональными и местными. Займутся не все подряд, разумеется. Только те «фрондеры», у кого осталось достаточное количество свободных денег, есть желание тратить их на «политику» и пропал страх перед наказанием. Учитывая, что губернаторские политические машины в новых условиях по определению не смогут показывать прежнюю эффективность, открываются довольно широкие «окна возможностей».

«Фрондеры» постараются использовать протестные настроения, играясь с популистской и антивластной риторикой, порой даже проплачивая локальные постановочные заварушки типа перекрытия дорог (и нанимая пугалами за мелкий прайс каких-нибудь «нацбольчиков» или «фашиков»). Где-то будут избираться сами, прикидываясь народолюбцами, где-то выдвинут или поддержат профессионалов (к примеру, из коммунистов). Где-то всерьез покусятся на передел власти и собственности, стремясь наконец добиться того, на что якобы имеют право и чего якобы были лишены, а где-то просто посводят счеты с действующими губернаторами и мэрами. Или устроят им «изжогу» и «геморрой» лишь потехи ради.

И без того частые конфликты вокруг кандидатских списков «Единой России» станут жестче и будут чаще выплескиваться на публику. Заметно увеличится количество случаев выдвижения партийцев вопреки прямым запретам руководства. Вполне вероятно, что кто-то прибегнет и к демонстративному скандальному выходу из партии.

Опять же, заметно возрастет число желающих взять на содержание региональные отделения КПРФ, ЛДПР, «Справедливой России» и малых партий (там, где губернаторы не держат их на крепком кукане) и/или приобрести места в кандидатских списках. И предвыборные бюджеты этих партий увеличатся. И их кампании станут агрессивнее.

На выборах депутатов от одномандатных округов и тем более на мэрских выборах кратно обострится конкуренция, кандидатам власти будет куда труднее побеждать.
Вновь увеличится роль избирательных технологий, главным образом «черных» и «серых», возрастет количество вбрасываемого через СМИ компромата.

Оговорюсь, что на мартовской выборной сессии мы в лучшем случае увидим цветочки. Ягодки будут на октябрьской сессии.

Естественно, существует много способов блокировать «фрондерскую» активность или по крайней мере свести ее вред к минимуму. И эти способы нужно обязательно использовать, не комплексуя и не чистоплюйничая. Другое дело, что затруднительно «выключить» всех «фрондеров», надо быть готовыми и к их победам, и к необходимости вынужденно мириться с этими победами. Собственно, именно это я и имею в виду, когда говорю о «выгодоприобретателях». Кризис — он кончится через год или два, а в депутатах или мэрах можно при должном умении сидеть десятки лет. Остается только порадоваться, что хоть с губернаторскими выборами в свое время удалось разобраться.