На «Эхо Москвы» недавно состоялась довольно актуальная и содержательная, на мой взгляд, беседа на тему патриотизма. Очевидно сегодня мы наблюдаем всплеск патриотических настроений. Имеет ли эта волна созидательный и позитивный характер, пробуждая гражданские чувства и укрепляя солидарность, привнося пользу стране нашей — или эта всёсметающая волна негативной энергии, несущая ненависть и злобу в общество,  уносящая Россию от остального мира. Об этом рассуждают Алексей Чадаев, Виктор Ерофеев и Ксения Ларина. Рекомендую к внимательному  прочтению. Фрагмент:  «А. ЧАДАЕВ: …поднятая Виктором тема государства, она на самом деле относится к этому вопросу. К вопросу форм патриотизма. Означает ли моя любовь к родине неотъемлемая, которую не отнять, необходимость лояльности власти, особенно тогда, когда я чувствую, что она с моей точки зрения делает что-то не то.
К. ЛАРИНА: Ну, вот как Вы на этот вопрос сами отвечаете?
А. ЧАДАЕВ: Я все-таки довольно настороженно отношусь к нынешней патриотической волне. Она хорошая, да, в ней много положительного, но мне кажется, что это такой сытый патриотизм, который не любит и не умеет жертвовать. Т.е. это хорошо быть сильным, хорошо побеждать, когда ты смотришь, например, войну по телевизору. А если к тебе в семью «Груз 200″ пришел, останешься ты патриотом тогда? Насколько этот наш новый патриотизм, вообще говоря, готов ради себя чем-то жертвовать, вот о чем…
В. ЕРОФЕЕВ: В Европе в определенное время тоже был такой культ силы, безусловно. Но Европа попыталась его из себя изъять. И когда она видит, что в поле зрения существует страна, которая этот культу силы присутствует, то она инстинктивно начинает обороняться. Она, во-первых, это не любит, она это презирает, она это не уважает. Причем очень сильно распространено неуважение к такой форме сознания. Нельзя сильному бить слабого, ну, и т.д. Нельзя так себя вести, это не культурно. И это презрение, мы его внутри не замечаем. Когда выезжаешь туда, я очень много выступаю там, очень много. Главная тема на самых разных уровнях, это действительно неуважение к такой форме жизни. Неуважение. Причем это касается и правительства, и формы поведения, и существования наших людей, вот на улице. Вот они не найс. Они не милы. Они не улыбаются. Поведение в метро, агрессивность большая, голос агрессивный, звучание голоса.
К. ЛАРИНА: Т.е. получается, резюмируя совершено чудовищное, что ненависть… По смыслу. Ненависть это движущая сила российского общества, так я понимаю?..
А. ЧАДАЕВ: Ну, у меня в этом смысле оптимистичный взгляд, потому что то, что произошло в последнем месяце, убеждает меня в прямо обратном. Смотрите, мы защитили слабого. Мы пожертвовали своей международной репутацией, пожертвовали экономикой, вообще, много чем пожертвовали, а главное, пожертвовали жизнями наших солдат за то, чтобы защитить несколько десятком тысяч лиц кавказской национальности, которых начали обижать другие лица кавказской национальности. И если посмотрите опросы, что именно делала Россия в Южной Осетии, значит, вариант ответа, это недавно видел ВЦИОМ. Вариант ответа: мы защищали свои национальные интересы, или еще чего-то, 2-4%. А самый частый, самый распространенный вариант: мы защитили людей, которых некому, кроме нас было их защитить.
К. ЛАРИНА: Ну, это потому что нам сказали, Леша, нам сказали по телевизору про это. Мы защищаем слабого, они видели по телевизору. Все, этот ответ для меня приготовлен уже, мне вариантов нет.
А. ЧАДАЕВ: Но если бы этот ответ не находил позитивного отклика в сердцах людей, никакое телевидение сделать бы ничего не смогло. Я не верю во всесилие телевидения и никогда не верил…
Я, когда говорю, что мы сильные, я имею в виду все-таки скорее то, как нас воспринимают, смотря на карту мира, и смотря на, ну, в том числе, и на русские танки, конечно, которые все-таки показали, что они еще что-то могут. Т.е. мы с Вами хорошо знаем бездну наших внутренних слабостей в самых разных сферах, от культурной до сугубо материальной и предметной. И работа над собственными слабостями это, по-моему, одна из важнейших патриотических задач. Т.е. для меня действительно патриотизм состоит, в том числе, и в способности вовремя увидеть свою слабость, и действительно честно ее диагностировать, показать, что вот здесь и вот так жить нельзя.
В. ЕРОФЕЕВ: Согласен. Точно так, согласен.
А. ЧАДАЕВ: Это патриотическая задача. Тот, кто это делает, тот патриот, конечно же. Т.е. как раз легко быть патриотом, когда у тебя все хорошо. А вот какого быть партитом, когда у тебя начинаются настоящие проблемы. У нас еще даже толком не начинались, а у нас они еще даже толком не начинались, а у нас так слега под ложечкой-то сосет. Так только на горизонте чего-то замаячило. Я как раз уверен, что настоящие патриоты останутся таковыми только тогда, и покажется, есть он или нет, только тогда, когда будет кризис.
К. ЛАРИНА: Ну, он и сейчас есть. Разве нет? Еще какой.
А. ЧАДАЕВ: Но все-таки обыватель у телевизора пока еще его не видит. Все-таки там он пока видит только достаточно, ну, для ничего не изменилось.
В. ЕРОФЕЕВ: Во всяком случае, патриотизм, как форма самооправдания – это, по-моему, самая гнуснейшая вещь. Ее надо не только искоренять, но ее надо высмеивать. У нас этого не происходит. И мы часто попадаем в эту ловушку.

Стенограмма эфира: http://echo.msk.ru/programs/kulshok/536957-echo/