Фрагмент беседы корреспондента «Известий» с капралом грузинской армии: Останавливаемся у «памятника Сосо» — в самом центре города. Единственного оставшегося в Грузии громадного изваяния Сталина. Здесь стоит группа солдат. Разговорились с Ираклием, светловолосым капралом грузинской армии.

- Вы из Цхинвали? - Нет, только прибыли.

- Страшно? - Без комментариев, - улыбается он.

- А все-таки? Только откровенно? - Никогда не думал, что буду стрелять в русских. У меня мама (пауза)… русская!

См. также реакция в мире:   http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1010059

Текст статьи полностью:

… В Тбилиси вернулись вечером. Вместе с нами едет семья беженцев из села Эредви. Маленькая тбилисская церковь Святой Троицы. Долго, тихо и истово молившаяся не старая еще женщина в черном вдруг простонала: «Пресвятая Дева, верни мне его живым!». Потом, будто очнувшись, повернулась к уставившимся на нее людям. Прошептала: «Сын у меня там». Других слов не понадобилось, все и так было понятно. «Там» — это на войне. В Цхинвали.

Грузия раскалывается. На большинство, восторгающееся успехами грузинской армии в Южной Осетии. И тех, для кого долго назревавшая, но так внезапно вспыхнувшая война стала шоком. Первые разбирают по косточкам победные рапорты президента Грузии и его окружения, посылают проклятия на головы «русских оккупантов», проводят акции протеста у российского посольства и готовятся праздновать. Вторые ждут развития событий по наихудшему сценарию и проклинают Саакашвили. Но — тихо. Ибо — чревато…

Впрочем, в пятницу, в день открытия пекинской Олимпиады, больше всего было недоумевающих. Неожиданно для многих грузинские подразделения так лихо занимали один населенный пункт за другим, что семнадцатый год живущие в Тбилиси беженцы из Южной Осетии чуть не кинулись паковать чемоданы. В тот момент лишь единицы знали, что Цхинвали подвергся массированному обстрелу и пережил кошмарную ночь.

- Ты видел это? Видел? — мой друг Дато, выходец из Цхинвали, позвонил рано утром. — Неужели мы возвращаемся?

Разобраться в ситуации решили вместе. И отправились в Гори. В мирное время из Тбилиси до этого небольшого городка — минут 40 езды в полулихаческом стиле. А от малой родины Сталина до Цхинвали — чуть больше 20 километров. 8 августа, в день открытия Олимпиады, дорога до Гори заняла больше двух часов. Она была забита воинскими колоннами. В автомобилях — прекрасно экипированные и вооруженные солдаты, техника, орудия. Последние километры мы «ползли». Убивая время и раздражение на «черепашью скорость» воспоминаниями о начале боевых действий в Цхинвали в начале 1990-х. Под глухие, а потом все более явственные звуки канонады.

- Сравни милицию и ополчение Гамсахурдиа и этих ребят, — говорит Дато. — Да, Миша сделал армию! Он вправду крутой.

Но главным отличием первой и второй военных кампаний оказались дисциплина и организация. Мы, например, добрались только до покинутого миротворцами блокпоста в селе Мегврекиси. Откуда до Цхинвали — рукой подать. Дальше не пустили. А через какое-то время военные вернули туда же группу журналистов, попавших под обстрел в непосредственной близости от столицы упраздненной Гамсахурдиа автономии. Впрочем, некоторым телевизионщикам удалось попасть в город с передовыми частями. Ненадолго.

Информации — ноль. Только радио в машине. Сплошные победные реляции. Заняты Цхинвали, Знаурский район, осетины контролируют только Джавский район и Рокский тоннель, связавший в бытность Шеварднадзе первым секретарем Компартии Грузии Южную и Северную Осетии. Там где нет информации — появляются слухи. Об огромном количестве пленных. О том, что Цхинвали почти стерт с лица земли. О захвате миротворческих постов и КПП. В какой-то момент в поле зрения появились самолеты — то ли воздушный бой, то ли бомбежка. Дым, взрывы. Кто-то из коллег: «Информация подтверждается: русские идут!».

Мимо, не останавливаясь, в сторону Цхинвали проезжают пикапы, забитые сосредоточенными солдатами. Черные армейские и сине-белые полицейские. Приблизительно в 15.00 солдаты возвращаются назад. Оказывается, наступление остановлено, открыт коридор для мирных жителей и тех осетин, которые хотят сдаться. Как выяснилось позже, таких не оказалось.

Первая группа грузинских военных идет своим ходом. Автоматы — на плечах. В руках — каски. На вопросы не отвечают. Только один буркнул: «Короче (это слово по-русски), все будет хорошо». Появляются беженцы-грузины. Некоторые — с детьми, в руках — наспех свернутые узлы, чемоданы.

Решаем вернуться в Гори. Там открыт пресс-центр. По дороге — звонок на телефон Дато. Отвечает и бледнеет на глазах.

- Кто?

- Одноклассница, грузинка. Муж — осетин. Крепко дружим, весной гостили у меня. С вечера не может с ним связаться. Сама — во Владикавказе с детьми, — Дато мрачнеет на глазах. Тщетно пытается перезвонить.

На въезде в Гори нас обгоняют кареты скорой помощи с включенными сиренами. Почти одновременно радио сообщает о бомбежке российской авиации военной базы Вазиани близ Тбилиси, бомбовых ударах по грузинским позициям и Гори. Безуспешно пытаемся найти место, где упали бомбы. Или ракеты — не разберешь. На улицах паники нет, но толпы военных и техники. Танки, бэтээры, БМП, грузовики с прикрытыми брезентом установками.

Ничего не нашли, едем к офису региональной телекомпании «Триалети», где разместился пресс-центр. У здания стоят коллеги.

- Внутри делать нечего, — охлаждают наш пыл. — Мы так и не поняли: агентства передают то, что им сообщают в пресс-центре, или наоборот…

Останавливаемся у «памятника Сосо» — в самом центре города. Единственного оставшегося в Грузии громадного изваяния Сталина. Здесь стоит группа солдат. Разговорились с Ираклием, светловолосым капралом грузинской армии.

- Вы из Цхинвали?

- Нет, только прибыли.

- Страшно?

- Без комментариев, — улыбается он.

- А все-таки? Только откровенно?

- Никогда не думал, что буду стрелять в русских. У меня мама (пауза)… русская!

… В Тбилиси вернулись вечером. Вместе с нами едет семья беженцев из села Эредви. Старушка с дочерью и внуками — они стали «вынужденно перемещенными лицами» через 17 лет после первой войны. Дети спят.

- Будь проклят! Будь проклят! Будь проклят! — шепчет калбатони Эсма.

- Кто, бабушка?

- Саакашвили! Отольются ему наши слезы…

На следующий день я специально прошел пешком по тбилисским проспектам Руставели и Плеханова, заглянул на рынок, посидел возле стариков в парках. К этому времени российская авиация уничтожила почти все объекты военной инфраструктуры. Во время бомбежки Гори погибли более 20 мирных жителей. Распространилась информация о полутора десятках убитых в западногрузинском Сенаки, четырех — в Марнеули, еще нескольких — в порту Поти. А грузинская власть отключила российские телеканалы и интернет-домены RU, добившись полного информационного вакуума. По официальным данным, грузинские войска потеряли 45 человек убитыми. Погибли 37 мирных жителей: подростки, женщины, старики.

Передать то, что говорили люди о президенте, объявившем военное положение, не позволяют цензурные соображения. Зато ночью несколько сотен молодых людей выложили из горящих свечек на площади Республики надпись: Russia, Stop!

См. оригинал: http://www.izvestia.ru/world/article3119339/