Политолог Георгий Бовт в «Известиях»: С тех пор, как Владимир Путин в ответ на вопрос, кем он будет после ухода с поста президента, лукаво шутил — мол, возглавит оппозиционную партию, утекло не так много воды. В октябре Путин возглавил предвыборный список «Единой России». Логичный следующий шаг — возглавить саму партию.

В Кремле немало сторонников такого варианта оформления политической конфигурации на период «после президентства ВВП».

Не говоря уж о самой ЕР, которая чего только не придумала, чтобы до конца думской кампании сохранить интригу вокруг предвыборного лозунга, суть которого в том, что после окончания президентского срока Путин «весь не уйдет», а сохранит влияние. Как? В каком качестве? Путин раз сто заявил, что Конституцию не перепишет.И вот вброшен термин «национальный лидер». Пока, похоже, правящей партии еще непонятно, каким конкретным содержанием этот термин наполнить. Впору вспомнить другую шутку Путина — что после смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем. Или примерить на него роль Дэн Сяопина, который на пике влиятельности формально возглавлял Всекитайский союз гольфистов. В России реинкарнации ни Ганди, ни Дэна не получится — прежде всего в силу состояния нашего общества. Однако в любом случае всякая попытка институционализации национального лидерства потребует перестройки политической системы. Главная проблема — соотношение этого института с публичной политикой. Вне зависимости от того, как именно будут оформлены отношения Путина с ЕР после выборов.

Даже если абстрагироваться от личности Путина и представить, что есть «национальный лидер» в современную эпоху (будь то «духовный лидер исламской революции», диктатор, убежденный демократ или популист), неизбежно выявится — данный институт в эпоху информационных технологий и открытого мира невозможен вне публичной политики, без вовлечения в нее на разных уровнях большого количества политизированного народа.

Означает ли это, в частности, что тот же Путин, в роли «национального лидера», должен взять за привычку выступать на массовых митингах на стадионах или участвовать в ток-шоу на ТВ? А почему, собственно, и нет? Хотя можно и обойтись, если общество и без таких публичных усилий будет считать того или иного человека своим лидером. Но если будет, то как, в каких формах должен обществу транслироваться (и поддерживаться) его авторитет? Главная проблема ведь не создать национального лидера (он, положим, сейчас есть), а выполнять эту роль, когда за ней не будет верховной должности. Сегодня сама должность рождает «информповоды»: встреча «большой восьмерки», госвизиты, пресс-конференции, церемонии награждения. Без этих поводов нужно будет генерировать другие — например, авторитетно высказываться по самым разным проблемам страны и мира, политики и экономики, культуры и морали. Чтобы слушали и слышали. И чтобы именно это мнение признавалось «лидерским».

Главным должно стать Слово, а не Пост.

Национальный лидер не может уже быть «переизданием» советского генсека или Великим Ктулху на белом облаке. Это не какой-то один человек, «монарх», диктатор или популист, даже обожаемый. Это система. Система взаимодействия власти с обществом в целом, где общество не играет роль пассивного объекта воздействия пропаганды, а в той или иной форме (в демократической или тоталитарной — зависит от самого общества) соучаствует в политических процессах. К примеру, в рамках партструктур, которые должны интегрироваться в общество, а партийные функционеры должны научиться разговаривать с обывателем на понятном ему языке, а не на казенном новоязе. Чтобы им верили. А если они не умеют — кто-то их должен этому научить. Кто? Да вот он и должен.