Депутат Госдумы РФ и бывший руководитель регионального отделения партии «Справедливая Россия» утверждает, что не верит партиям и не хочет пока продолжать карьеру в политике.

Об этом Евгений Ройзман заявил в интервью региональному изданию «Капитал»:                «…Евгений Вадимович, насколько было неожиданным невключение вас в избирательные списки «СР»?    - Совершенно неожиданным. Я считаю, что такое решение нелогично. Партийное руководство засуетилось, когда стало ясно, что мы не собираемся включать в списки людей, которых нам навязывают. В «Справедливой России» аппарат сожрал партию. В аппарате попытались развалить региональное отделение, навязать нам свою политику. Но мы — свободные люди и умеем принимать решения.  Вообще, проблемы начались, когда был проведен анализ рейтингов, и оказалось, что у «СР» в Свердловской области самые высокие рейтинги по стране, это напугало власть…  Поэтому наверху было решено, что меня и Александра Новикова, как лидеров списка, надо исключить из кандидатов в Госдуму РФ. На Сергея Михайловича (Миронова — Ред.) началось давление, хотя я с трудом понимаю, кто может давить на третьего человека в стране. Высокие рейтинги — единственная настоящая причина невключения нас в списки.

- Перед съездом, на котором утверждались списки, много говорилось о борьбе с криминалом во власти, говорили, что это и есть причина, из-за которой вас не включили.

- В эту версию может поверить только больной. Эту тему пережевывают СМИ, которые зависят от администрации Екатеринбурга. Они боятся, что я буду баллотироваться в мэры. Все аналитики считают, что я сегодня единственный человек, способный выиграть выборы у Аркадия Чернецкого. Если я соберусь это сделать, то сообщу. Пока еще решения не принял.

- По закону, на общероссийском съезде должны быть рассмотрены кандидатуры, внесенные региональными отделениями. Ваша кандидатура рассматривалась, исключение вас из списка как-то объяснялось?

- Нет, хотя мы все сделали в соответствии с законом. Перед началом избирательной кампании собрали региональную конференцию — настоящую, а не ту, где бабушкам дают по сто рублей за присутствие. Нас было больше трехсот человек. Был предложен список, делегаты его обсудили, приняли решение по кандидатурам. После этого мы поставили в известность руководство партии. Но наши кандидатуры на общем съезде не выносились на голосование. Причин мне никто так и не сказал. Тот детский лепет, который мне озвучили, я не считаю убедительным. В результате в списках появился некий Бурков, которого до этого мы выгнали, потому что он приспособленец и интриган. Он никогда в области не работал и не знает, что здесь происходит. Мы ездили по региону, вели прием во всех городах и работали каждый день, доезжая до самых отдаленных мест, а Бурков занимался бизнесом, охотился, отдыхал за границей. Дали какого-то Эркена Алимова, которого здесь знать никто не знает. Я не удивлюсь, если узнаю, что эти места были куплены. Еще поставили в списки какого-то странного Хабарова.

- А сколько надо заплатить, чтобы получить место в избирательном списке?

- Не знаю, я же не платил.

- Почему вы решили написать обращение к Сергею Миронову? На что рассчитывали?

- Мы собрали людей на конференцию, чтобы объясниться с ними, посмотреть им в глаза. Все были возмущены и написали письмо Сергею Миронову, в котором выразили свой протест. И объявили, что, в зависимости от того, что он нам ответит, мы будем выстраивать свою позицию на предстоящих выборах. Нам никто не ответил. После того, как мы составили обращение от конференции, представители местных отделений самостоятельно написали письмо Миронову, в Центризбирком, в Генпрокуратуру. Под ним стоит 3600 подписей людей, которые утверждают, что нарушены их права и федеральное законодательство.  Люди говорят: «Мы шли за тобой, а не за Мироновым, На местах вступили в конфликт с местными властями, потому что практически все чиновники — члены «Единой России». Мы рискнули всем, многие поставили под удар свой бизнес. Но мы сделали это, потому что знали, что ты нас не бросишь. Но зачем нам лезть на баррикады, если наши интересы в Госдуме никто не будет представлять?» В итоге я и мои сторонники приняли решение выйти из «Справедливой России».

- То есть, если вы из партии выходите, у ваших сторонников меняются взгляды на жизнь и ценности?

- На самом деле, у всех партий идеи одинаковы: чтобы люди жили лучше, чтобы у чиновников было меньше свободы, снижались налоги, нормализовалась демографическая ситуация. Различие только в людях, которые стоят за этими словами. Я три с половиной года оставался независимым. Меня звали, буквально рвали на части разные партии. Потом я увидел бренд РПЖ, который никто не знал, у нее рейтинг был полпроцента в области, мы начали с нуля — и у нас получилось. Сейчас я не хочу иметь ничего общего со «Справедливой Россией», это была моя ошибка, признаю.

- Была информация, что вы готовитесь рассказать миру в печати всю правду о «СР».

- Мне делать нечего? Я уже забыл о них давно.

- Вы говорите, что выходить из партии собираются десять тысяч членов. Сколько людей на сегодня подали заявления о выходе из «СР»?

- Сейчас заявления о выходе из партии подали около пяти тысяч человек, заявления везут пачками каждый день. Всего по области около десяти тысяч членов. А сторонников у «СР» было сотни тысяч.

- Вам уже поступали предложения присоединиться от других партий?

- Когда стало известно, что я не иду в Госдуму со «Справедливой Россией», мне позвонили из СПС, «Патриотов России», «Народного союза», других партий. Предлагали места и в региональных, и в федеральных списках. Но я не собираюсь бегать по партиям. Один раз уже вступил — в «Справедливую Россию». И как удачно! На самом деле, серьезные предложения приходили, когда я только поддержал Сергея Миронова. Мне звонили постоянно из администрации губернатора, администрации президента. На самом высоком уровне предлагали войти в «Единую Россию» с гарантией прохождения в Госдуму в 2007 году. Я отказался, говорю: «Не могу, я слово дал». Тогда мне сказали: «Они тебя кинут!». Я говорю: «Но это они сделают, а вы предлагаете это сделать мне». Я вообще противник любых партий, потому что они ставят партийные интересы выше интересов избирателей. Не хочу больше никуда вступать, Мне нечего делать в этой политике. Все, что удалось мне в жизни сделать настоящего, — и «Город без наркотиков», и Музей невьянской иконы, и другое — я сделал без депутатского мандата. Мы в этой жизни никуда не торопимся. Видимо, наше время еще не пришло…»